СТРАЖИ СВЕТА
[5106]
СТРАЖИ ТЬМЫ
[7145]
Лучший пост : Arthur Eamris

У Имриса сложные отношения с руководством младшего звена. Он им предавал вращательных движений на оси, коей являлся его детородный орган, а они, в свою очередь, периодически играют им в бадминтон, приписывая его то к одному, то к другому отряду...
Не будь Артуру категорически плевать, он бы даже обиделся за такой теннис, но в его системе координат это не его приписывают к отряду, это отряд отдают в распоряжение его светлости. Вероятно, в этом и вся проблема. Челядь не ликует. Возмутительно. Сообщите королеве.
- Хочу тебе лицо обглодать.
- Я тоже тебя люблю. Но вообще, я серьезно.
26.08.18 - # НОВОЕ В МАТЧАСТИ: ОТДЕЛЫ КОРПОРАЦИИ борцы с проклятьями

18.08.18 - # НОВОЕ В МАТЧАСТИ: КОШМАРЫ КРОМЕШНИКА не гуляйте поздней ночью по улицам Лондона

18.08.18 - # НОВОЕ В МАТЧАСТИ: ОТДЕЛЫ КОРПОРАЦИИ чистильщики и исследователи

18.08.18 - # КОНКУРС МИНИАТЮР В РАМКАХ НУАР-МОБА проголосуй за лучших

18.08.18 - # МЫ ПЕРЕОДЕЛИСЬ зацени новостную ленту

18.08.18 - # НОВЫЙ СЮЖЕТ вписывайся в него поскорее





МИСТИКА. ЛОНДОН. ОСЕНЬ 2018.
Люди умирают во сне в самый темный час перед рассветом. На улицах Лондона находят останки девушек, вскрытых с анатомической тщательностью. Старая игра с зеркалами перестает быть милой и невинной забавой. Легенды оживают, кошмары становятся явью. Дракула вновь охотится на туманных улицах, и Суинни Тодд вернулся к своему скромному бизнесу, а ночью, поговаривают, видны огни тыквы Джека Фонаря. Они уже рядом, и Скотланд-Ярд вряд ли сможет помочь вам.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

London. Jekyll & Hyde.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » London. Jekyll & Hyde. » Скрытый город; » [31.01.18] Мой мир в огне;


[31.01.18] Мой мир в огне;

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

https://i.imgur.com/fPx6HyI.gif

https://im-01.gifer.com/AuMq.gif

https://78.media.tumblr.com/69920258b32497b07cddb18ab475dfed/tumblr_n9qrkkwAsc1tf9ge2o1_500.gif

#Мой мир в огне;
или "как мы спалили пол Лондона";

место: Лондон-Сити.
время: Около 8-ми часов вечера.
действующие лица: все желающие.

ПЕРВЫЙ КРУГ (фестиваль):

Caine Blackheard - начинает игру с описания того, как смертники приходят в нужное место.
Clara Bradberry - первым постом описывает рок фестиваль;
Nicole Blair - егерь на дежурстве, первым постом отписывает за егерей. Видит что-то подозрительное, пытается проверить.
Max Northon - егерь на дежурстве;
Simon Ludlow - наблюдатель.
Vlad Dracula - наблюдатель;
Stephan Giese - не при исполнении, как зритель
Elizabeth Allen - . Спасти маленького ребенка и вернуть его родителям
Sofia Ramzi - спаситель.

ВТОРОЙ КРУГ (первый взрыв):

Caine Blackheard -  описывает первый взрыв;
Clara Bradberry - пытается кого-то спасти;
Nicole Blair - оказывается недалеко от взрыва, ранена;
Max Northon - пытается помочь людям, получает информацию, что есть еще два смертника.
Simon Ludlow - может попытаться спасти Николь.
Vlad Dracula - возможно попытается убить кого-нибудь из егерей;
Stephan Giese
Elizabeth Allen
Sofia Ramzi
Jutta Aaltonen - помочь в эвакуации, объединиться с кем-нибудь для организации помощи.

♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦

Тридцать первое января на долгие годы запомнится жителям Лондона, как день одной из самых страшных катастроф.
Обычный день. Не совсем обычный вечер. Фестиваль рока. Огромная толпа на центральной площади, громкая музыка и выпивка.
К этому дню готовились.
Готовились егеря - разрабатывая различные варианты событий, они все должны быть готовы отразить возможный удар сопротивления.
Готовились простые полицейские - они должны контролировать соблюдение запрета на спиртное.
Готовилось сопротивление ведьм. После возвращения Кромешника, их силы достаточно возросли, и сейчас они в полной мере готовы выступить против режима.
Вы когда-нибудь взрывали огромную толпу людей? Почему-то это кажется достаточно веселым и увлекательным. Магия вновь покажет свое могущество. Люди лишь жалкие куски мяса, которые будут уничтожены.
Двое простых полицейских, тех самых, которых уже несколько месяцев сводит с ума Кромешник, навязывая определенные, нужные ему мысли, под собственным бронежилетом проносят в толпу взрывчатку. Стражи закона, которые призваны защищать - станут убийцами. И что самое ужасное, с ними - человек - егерь. Он первым нажмет на кнопку.
В момент взрыва егеря получают информацию о еще двух смертниках, готовых нажать на кнопку.
Смерть, огонь, паника. Как спасти людей, как обезвредить двух сумасшедших, и как помочь пострадавшим?

Задачи квеста:
1. Кромешник руководит сознанием смертников [отписывает за них].
2. Егерям в толпе нужно:
2.1. Устранить панику;
2.2. Найти двух других смертников;
2.3. Помочь пострадавшим
3. Случайно оказавшимся на фестивале:
3.1. Спасти маленького ребенка и вернуть его родителям;
3.2. Героически спасать умирающего человека/друга/любовника, в общем кого-то героически надо спасти;
3.3. Кого-нибудь спасти от пламени, которое распространяется очень быстро.

+6

2

- А получится? Они сделают это?
- Не волнуйся, всё пройдёт по плану. Как сейчас принято говорить? "Пошли зажигать"?

Шаг. Шелли никогда не любила шумные компании, ощущала себя в них плохо. Они напоминали ей о школьных годах – не лучших в её жизни. Пухленькая, с брэкетами на зубах, ещё и дочь одинокой матери-шизофренички. Тогда её гнобили все, унижали, оскорбляли… Сколько раз над ней жестоко подшучивали одноклассники? Сколько раз разыгрывали, играя на её простодушии и доверии? И всегда, всегда в группах, редко кто позволял себе подобное наедине, с глазу на глаз. У Шелли долго не было друзей. Она выросла, стала самостоятельной, уехала от матери, долго и упорно работала над собой и, наконец, изменилась до неузнаваемости. Теперь она стройна, подтянута, даже чем-то привлекательна, у неё есть даже более или менее близкие друзья. Гадкий утёнок решил утереть всем нос. Одна цель, к которой девушка шла годами и вот, она работает в полиции. У неё хороший коллектив, интересная работа, она больше не одна. Так ли это? В последнее время ей всё чаще снились сны с воспоминаниями из детства. Все чаще ей казалось, что когда её товарищи смеются или шепчутся, то дело в ней. Может, она лишь отказывалась замечать, что ничего не поменялось? Что её по-прежнему не признавали, над ней по прежнему насмехались? На этот раз активных выпадов никто не делал, но когда её провожали взглядами, Шелли чудилось, что были они неодобрительными, презрительными. Хуже всего было вечером и ночью. Ночью – хуже всего. Даже в своих снах она не могла найти покой. Каждая ночь, каждый новый день становились хуже предыдущего. Девушка держалась, старалась быть сильнее, уговорить себя, что всё не так плохо, но не помогало. К психологу она не пойдёт. Если начальник прознает, может посчитать её не пригодной для работы, а ведь он и так принял её с таким скептичным взглядом… Люди вокруг постепенно казались ей такими же недружелюбными, как и её сотрудники. Недавно её обматерила продавщица. Наверняка она сделала это для того, чтобы потешить себя и толпу. Шелли становилась всё более рассеянной или это другие подстраивали ей неловкие ситуации? Отпуск на море не помог, там каждый, казалось бы, считал своим долго осмотреть её с головы до ног, как тогда, в школьном бассейне, когда она куталась в полотенце, стесняясь своей фигуры, ненавидела себя из-за насмешек в свой адрес. Постепенно врагами становились все. Шелли потеряла покой, но она сильная, она отомстит, не даст больше задирать себя. Она пыталась быть хорошей, но, похоже, ей не оставили выбора. Сегодня её день, её час. Никто не знает, что жилет перешит, что вместо пуленепробиваемой защиты, на ней взрывчатка. Они праздновали свой триумф? В конце концерта обещали фейрверк, она устроит самый незабываемый "фейрверк" в их жизни. Последний в их жизни…

Колин Спенсер – примерный гражданин, к тому же и полицейский. Ему с детства твердили, что надо быть добрым к людям, что причинять им какой бы то ни было вред – страшный грех. Родители подолгу пропадали на работе, забота о младших братьях и сёстрах всегда лежала на его плечах. Да, приходилось то тут то там за них заступаться, порой даже получать "за компанию", но дать сдачи Колин не мог. Мысль о том, чтобы нанести другим вред вгоняла его ужас. Христос покарает его, если он не будет хорошим, а уж матушка как в нём разочаруется! И даже сложно сказать, кого страшнее было предать.
Колин хотел быть хорошим человеком, защищать других. Он решил стать копом. Тренировки, факт того, что в экстренной ситуации ему придётся принять экстренные меры пугал. Поначалу ему приходилось тяжело, Спенсер даже чуть ни вылетел из академии по причине своего миролюбия. Тут ему помогла поддержка семьи. Мать заверяла, что плохие люди порой заслуживают наказания, но только в крайнем случае. Что есть экстренные случаи, когда иначе никак. С тех пор жизнь наладилась и учёба тем более.
С тех пор прошло много лет, Колин был счастлив выписывать штрафы за неправильную парковку, что бы там ни говорили остальные. Патрулировать улицы на пример порядка – Спенсер ощущал себя полезным. А тут к нему в дом проник вор и убил Маффина – его пса, любимца семьи. Разве можно было простить такое? Разве вор не был угрозой его семье и окружающим? Колин ударил вора вазой по голове, он никогда не забудет этот звук, этот взгляд и кровь.
Вора увезли, Спенсеры похоронили Маффина и установили лучшую сигнализацию, но вместе с той вазой сломалось что-то и в самом Колине. По совету жены Колин пошёл к психологу, тот прописал ему какие-то таблетки, но лучше не становилось. Ничто не могло заглушить его чувства вины, ощущения, что он совершил что-то плохое. На работе ему сказали, что вор вором, но за собаку не стоило так мстить, мол, ему повезло, что на самого Спенсера в суд не подали. И самое страшное – на тот момент он хотел причинить вред, вред куда больший, чем удар вазой. Что за чертовщина? Неужели он в душе был таким монстром? Его пугали его собственные мысли. Это ведь не он! Он не мог никому навредить, его не так воспитывали! Но всё чаще Колин видел сны, где воплощал в жизнь всё то, что на тот момент хотел сделать с вором. Со временем он перестал ограничиваться одним вором – набрасывался на свою жену, дочь, даже на годовалого Джеймса. Психолог уверял, что ничего страшного в этом нет, просто его травмировало это переживание. Всё будет хорошо, надо просто отвлечься. Колин верил, ведь доктор знает, о чём говорит. Но сны не прекращались, садистские позывы становились всё сильней. Спенсер замечал, что даже банальные штрафы за парковку тоже имели последствия. Как-то он краем уха услышал убитый горем голос мужчины, который ругался за то, что получил штраф. Мужчина говорил, что только что получил увольнение, ещё и сестра смертельно больна, нужны деньги, а ему и так еле хватает на жизнь… Так продолжалось долго и, в итоге, Колин не выдержал. Он решил уступить своим тайным желаниям, поддаться на сладкий голос Дьявола. Это будет одноразовая акция, просто чтобы успокоить своих демонов и вновь вернуться к прежней жизни… Целью была выбрана сразу большая толпа, чтобы уж точно сработало. Колин как раз отвечал за безопасность на концерте, ему ничего не стоило пронести с собой самодельную взрывчатку.

Служба егерей непроста. Они знали и видели то, что оставалось скрыто от мира людей. Некоторые случаи отпечатывались в памяти, но больше – на психике. Нет, Лукас не был сломлен и не страдал никакими психическими расстройствами, лишь обзавёлся некоторыми… предубеждениями к сумеречным расам, а тут ещё и сопротивление закопошилось… Вампиры, оборотни, ведьмы, многие из них хотели бы полноценно существовать наравне с людьми, не скрываться. Многие хотели избавиться от правил и предписаний ДиХ, а они становились всё строже. Лукас волновался, что скоро начнут бунтовать, что сверхъестественные существа выйдут на улицы города и, не дай бог, покажут, почему люди раньше боялись их. Это опасение постепенно разрасталось, становилось сильнее. Никто ничего не замечал, даже сам егерь. Да, он стал строже, скептичнее, но что в этом такого? А потом появились сны. Сны, где нежить нападала на людей, где сверхъестественные существа свергали действующий режим и обращали мир в хаос. Что за бред? Без причины, ночь за ночью. Сны становились всё интенсивней, постепенно сводили с ума. Наверное, надо было что-то с этим делать, но ведь высмеют! И всё же засыпать становилось всё страшнее, зачастую Лукас просыпался посреди ночи, даже по несколько раз за ночь. Такой дикий режим сказывался на его жизни, на её качестве. Мужчина всё же взял больничный, списал на то, что заработался, но становилось лишь хуже. С недосыпом пришли и галлюцинации. Всё сложнее становилось разделять реальную жизнь и свои кошмары. Картины из снов накладывались на реальность. И всё чаще снилось Лукасу, что именно сегодня сопротивление решило выйти из тени. Прямо во время концерта на главной площади. Он не мог этого допустить. Возможно пострадают невинные, но он выполнит свой долг. Главное выбрать удачное место в толпе – поближе к сцене, там, где этих тварей будет больше всего, куда они будут стремиться…

+8

3

Фестивали - это такие места, куда люди приходят отдохнуть. Рок-фестиваль – это место куда люди приходят не просто отдохнуть, а хорошенько оттянутся. Рок всегда означал некоторое бунтарство тела и души. Пой о чем хочешь, играй как умеешь и тебя будут любить. По крайней мере об этом кричали все песни, которые Клара когда-либо слышала в этом жанре. И пускай она была не любительницей этого направления, но оставаться совсем равнодушной не получалось. На фестивале в Лондоне она еще не была ни разу. Обычно дело ограничивалось фестивалями Бристоля. Или же фестивалями каких-то других стран. Так что сейчас ей все было в новинку. Яркий свет, огромные динамики и люди. Множество людей. Кто-то стеснительно жмется в стороне, делая вид, что он тут случайно и ему совершенно не нравится. Кто-то наоборот – одет не по погоде в футболки и кожу. На стоянке около фестивальной площадки собралось не мало байкеров. Но сегодня Брэдберри ощущала, что ее дорожка с их не пересекается. Значит катание на мотоциклах отменялось. Кто-то орал известные песни, немного фальшиво, зато от души. Хорошая часть зрителей была уже слегка пьяна, но не дебоширила особо. Ощущала, что за ними присматривают. Самой же Кларе хотелось бы тоже оттянутся вместе со всеми, но она была здесь по работе. У журналистов день не нормирован. Едва сказали, что кому-то требуется написать статью о фестивале, как она поняла, что это ее шанс. Да и что может быть скучнее, чем обзор концертной программы? Такое спасет только то, что музыканты бывают на редкость не сдержанны. Вот около сцены уже случился какой-то конфуз. То ли гитару не поделили, то ли просто мерялись крутостью. Лара подобралась поближе, лавируя в толпе. Ей было любопытно. Послушав немного, она сфотографировала как драчунов, которые уже перешли на кулаки, оттаскивают их же ребята, а потом отправилась дальше. Здесь ловить было больше нечего. Фотографировала она все подряд. Искала то, ради чего ее дернуло сюда поехать. Что-то должно было произойти. Она это ощущала пятой точкой. Которой просто не сиделось на месте. Вот целая семья, в которой дети едва ли понимают, что такое рок. Вот старый волк – седые волосы, длинные усы и байкерский прикид. Все еще старается быть крутым, хотя возраст уже не тот. Вот девушка с каким-то странным, почти героическим взглядом. Будто Жанна Д’Арк, ведущая людей. Правда людей рядом с ней не было. Разве что случайные прохожие. Вот парочка, которые явно являются фанатами рока. Одеты по погоде, но бурно и крайне эмоционально обсуждают что-то. Парень то и дело тыкает пальцем в журнал. Шум толпы нарастал. Где-то раздались первые аккорды, а потом все потянулись ближе к сцене. Началась основная часть. Клара тоже отправилась ближе к сцене, остановившись лишь чтобы купить себе бутылку минералки. Даже в январский вечер здесь было ужасно жарко. То ли были виноваты динамики, которые буквально глушили посетителей, то ли количество людей. В любом случае, бутылка холодной воды вряд ли могла помешать. Брэдберри спрятала бутылку с остатками воды в рюкзачок и вооружилась блокнотом. Фотографий пока хватало. Если останется время, попробует пройти к артистам и взять у них интервью. И сделать несколько фото. А если не получится, то хватит опросов посетителей и уже сделанных фотографий. Вооружившись этим планом, рыжая нырнула в толпу, выбирая себе первую жертву.

+6

4

Праздники, фестивали, групповые мероприятия, собирающие не менее сотни человек на одной территории всегда были головной болью служителей закона. И не важно, чалишься ли ты в оцеплении, или патрулируешь зону, протискиваясь между ошалелыми фанатами, перевозбужденными от мысли, что они вот-вот увидят и услышат в прямом эфире свою любимую группу и будут орать до исступления и сорванных связок самые обожаемые песни, все это не имело значения, ведь где бы ты ни был, тебя может смять толпа, неожиданно превратившаяся в стадо. И в такой ситуации сложно исполнять роль если не пастыря, то пастушьей собаки. Приходится успокаивать людей грубой силой, при этом стараясь не щеголять магическими приемами – иначе не оберешься геморроя с отчетностью и допроса с пристрастием у чистильщиков. Но несмотря на все это, многие егеря с большим удовольствием сегодня вышли на службу, более того, были и такие, что чуть ли не зубами выгрызали себе место в оцеплении в фанзоне. Легавые тоже люди, и егеря тоже… люди, когда дело касается любви к рок-музыке.
Хэдлайнеры фестиваля все еще не вышли, а фаны уже замутили слэм и сёркл пит, зажигая под музыку малоизвестных групп, то перепевающих известные каверы, то исполняющих что-то свое на грани поп-панка и нойза. Сочетаньице то еще. Прыгающие в разные стороны тела быстро затирали служителей порядка так, что те на мгновение теряли ориентацию в пространстве, щеголяя весьма ошарашенными выражениями лица. Николь пока удавалось лавировать в толпе, соблюдая дистанцию и изучая контингент, что был собран в секторе, куда направили их отдел. Где-то неподалеку вышагивал Шеф, бесцеремонно раздвигая толпу, судя по возгласам по правую руку от Ники. Народ, казалось, только прибывал. Шумно переговаривался, делал селфи, подкалывал друг друга на предмет: «Чувак, смотри, это же Хетфилд! – Где? – Ха, наебал!», знакомился, кучкуясь в группки, которые в реальной жизни никогда бы не объединились вместе.
Одна только компашка из пары бородатых мужиков, субтильного патлатого паренька, девочки в очках, женщины, откровенно напоминающей офисную леди, которая поверх дорогого костюма набросила кожанку не со своего плеча, и панковатых студенток чего стоила. Уже одна только тема их разговора, приведшая к скандированию на ломаном славянском наречии «чурчхела», заставила Николь остановиться и присмотреться и прислушаться. Большинство из них были состоявшимися людьми, которые просто пришли послушать музыку и пообщаться. Большинство пришло одни, оставив семьи и друзей, и тут же найдя новых. Рок-фестивали объединяют. Ники улыбнулась, поднимая взгляд к сине-лиловому небу, подсвеченному сполохами огневых установок по бокам сцены, яркими вспышками софитов, затмевающих свет звезд, да неоновыми огнями ночного города.
- Прекрасная ночь, - прошептала она, глубоко вдыхая запах особого, разбитного и полного жизни и нереализованного бунтарства праздника.
- Егерь 3-24, как обстановка? – сухой голос Макса раздался из рации на ее плече, заставив слегка повести лопатками, - Блэр, докладывайся.
- Все спокойно, - произнесла девушка, провожая взглядом целующуюся парочку, которая по их метаниям не знала, уединиться ли им где-нибудь у лотков со спиртным, или же дождаться выступления главной звезды фестиваля, - В секторе гамма подозрительной активности не замечено, продолжаю наблюдение, отбой.
Откуда у вышестоящих инстанций появилась информация о возможном терракте – можно было только гадать. Ники не задавалась этой мыслью, будучи уверенной, что тайная служба Джекилл и Хайд работает достаточно исправно, чтобы предоставлять отрядам егерей проверенные сведения. Впрочем, это могла быть и уловка, чтобы они были просто настороже и не случилось никаких эксцессов. Спиртное, адреналин, шум толпы, гормоны – и любой маг, оборотень или вампир может сорваться и раскрыть людям то, к осознанию чего они были совершенно не готовы. На этот случай и существовали егеря. Сделать все, чтобы не пришлось прибегать к последним мерам – командам зачистки.
Прошмыгнув между двумя байкерами, зачем-то нацепившими темные очки в ночное время, Николь вновь ввинтилась в толпу, осматривая местность и скользя взглядом по лицам присутствующих. Сегодня она была одна. Даглас каким-то невероятным образом отмазался от присутствия там, где по логике должна была быть собрана вся «элита» тридцать девятого, но Ники прекрасно его понимала. В отличие от нее, Грей чувствовал себя в толпе более, чем неуютно, и шуточка от Макса в духе «да вали уже Грей, нам работать надо, а не снимать с тебя десяток полуголых фанаток в самое неподходящее время», зашла, откровенно говоря, со скрипом. Николь же чувствовала себя здесь, как рыба в воде. Толпа никогда ее не смущала, не пугала и не отталкивала. Подумаешь сотня, две, три, тысяча людей. Сколько бы их ни было, приказ неизменен –защищать, следить, беречь, упреждать. Чем Блэр и была занята, пока…
…пока ее не отвлек знакомый силуэт в толпе. Точнее, не скажи, что это был силуэт, нечто смутное, слегка мерцающее, дергающее кошелек из рюкзака одного из байкеров.
- Ладлоу! – прошипела егерь, нервно качая головой, - Ублюдская неугомонная скотина.
Что же, вот сейчас она при исполнении и вполне может позволить вправить мозги этому придурку, что решил поживиться на всеобщем счастье. Метафизически закатав рукава, Ники было двинулась в сторону замеченного невидимки но неожиданно и ощутимо врезалась плечом в слегка обрюзгшего, потерянного мужчину в полицейской форме. Девушка прошептала ничего не значащие извинения, но служитель закона даже не взглянул на егеря. Его глаза… темные и запавшие от иссиня-желтых кругов под глазами, были направлены скорее внутрь, в себя, в глубины его души. Николь проводила его взглядом, отмечая про себя расхристанный вид, форму, что мешком висела на его сгорбленном теле, лихорадочный взгляд, рыскающий по толпе в поисках чего-то… или кого-то... замерла, потом вновь обернулась, но Саймона уже и след простыл. Прикусив губу, Ники вновь обратила свой взор на полицейского и медленно потянулась к кнопке микрофона:
- Егерь 3-24. Замечен подозрительный субъект, - проговорила она, делая шаг вслед полицейскому, другой, сначала слегка неуверенно, потом ускоряясь, - Двигаюсь за ним…
- Без геройства, Блэр…
- За кого Вы меня принимаете, Шеф, - усмехнулась девушка,  провожая взглядом мужчину.

+7

5

Музыка. Огни. Веселье... Люди слетелись на шумное празднество, словно мотыльки. Рок-музыка вообще имеет свойство опьянять, вводить в измененное состояние эффективнее, чем звуки шаманского бубна, ведь есть же в ней что-то такое дикое, почти что первобытное. Макс знал это как никто другой, не раз ощущал подобное на своей шкуре. Знаете ли, во времена буйной молодости он сам играл в группе и даже в глубине своей загрубевшей душонки вынашивал трогательную, робкую мечту о том, что карьера музыканта - это для него. Однако же вот, минуло больше двух десятилетий. И где же он, музыкант Макс Нортон?.. Совсем не на сцене, и даже не в закулисье. Патрулирует, бродит среди разношерстной толпы, внимательно глядит по сторонам. Ну прям не волк, а пастуший пес, вылитый бордер-колли! Кто бы мог подумать, что дикого зверя можно выдрессировать за столь короткое время?..
Нортон прорезал толпу, как нож масло. Хотя больше, наверное, подойдет сравнение с ледоколом, прорубающим себе путь через льдины. На возмущенные возгласы повстречавшихся на пути не реагировал, а недовольное бурчание и вовсе пропускал мимо чутких ушей. Егерь и в быту не привык церемониться, что уж говорить о том времени, когда он был при исполнении.
Наверное только рок-фестиваль может собрать людей столь разных. Вот тут тебе и молодые неформалы с волосами всех цветов радуги, а с ними соседствуют престарелые байкеры, облаченные с ног до головы в черную кожу. К этим Макс старался слишком близко не подходить, слишком резкий и сильный запах бил по чуткому носу. Почти что собачий нюх - это преимущество, но не в подобных скоплениях народа. Мужчина уже чихал пару раз, чертыхаясь, и разок даже угрюмо зыркнул на паренька в очках, который пожелал ему здоровья. Под взглядом оборотня "очкарик" разом как-то побледнел, да и пожалел, что вообще раскрыл рот.
Пока что ничего выделяющегося, на горизонте все мирно.

- Блэр, докладывайся, - буркнул в рацию оборотень.
- Все спокойно. В секторе гамма подозрительной активности не замечено, продолжаю наблюдение, отбой.
Максимилиан выдохнул, как-то устало, без намека на облегчение. Никому в отряде он не сказал, но не покидало его нехорошее чувство. Мерзкое такое, липкое предчувствие грядущей беды... Дело было вовсе не в полученных при загадочных обстоятельствах данных о возможном теракте. Без сомнений, предостережение вынуждало быть начеку, Макс был бы идиотом, не отреагируй он подобным образом. Но нет, ощущение чего-то нехорошего было иррациональным, скребло где-то внутри, ползало термитами под кожей и стучало в черепушке, как полный энтузиазма дятел. Слышали байку про то, что звери всегда заранее покидают территории, на которые позже обрушиваются стихийные бедствия? Нортон мрачно думал о том, что этих самых братьев наших меньших мучило именно такое чувство, которое грызло сейчас оборотня. Звериная чуйка, так сказать. Засела в мозгу, предостерегает об опасности и побуждает спасать свою шкуру... Чем-то похоже на то, что испытал оборотень, оказавшись в машине с Ави за рулем. Только, пожалуй, посильнее все же.
Макс старался заглушить это чувство, а вместе с тем и ростки мыслей о том, что, быть может, стоило сказать о своих предчувствиях Блэр?.. Вот еще! Разводить паранойю на пустом месте... Ники славилась своей исполнительностью, ей не нужно на мозги капать, она и без того не упустит возможную угрозу из виду.
Музыка била по звериному слуху, пыталась отвлечь. Макс же только думал о том, что музыканты на разогреве были... разной степени паршивости. Некоторых можно было слушать, ровно до того момента, как гитарист не начинал выпендриваться, воображая себя вторым Хендриксом или Ван Халеном. Другие же своими потугами в музыку не вызывали ничего, кроме негодования со стороны Нортона, который считал себя знатоком музыки, да и порой даже любил похвалиться тем фактом, что родился и вырос в музыкальной столице Англии - Манчестере.
Критичная оценка выступлений музыкантов и ставки на то, кто из юных дарований снаркоманится к двадцати семи годам (если не раньше), отвлекли от нехорошего предчувствия. Макс сосредоточился на настоящем моменте, не пытаясь больше всматриваться в туманное будущее, будто старая цыганская гадалка. Никаких терактов, никаких контейнеров с биологическим оружием, никаких падающих метеоритов... Только банальные перебранки и драки представителей враждующих фанклубов, мелкие кражи и прочая бытовуха.
Зашуршала рация.
- Егерь 3-24. Замечен подозрительный субъект. Двигаюсь за ним…
«Ах ебучий же ты случай!»
Предчувствие опять застучало где-то в затылке. Из горла егеря раздался тихий звук, подозрительно похожий на раздраженный рык. Но время для звериных ужимок было неподходящее, Максимилиан привычно переломил самого себя, подчинил себе голос и послал подчиненной на той стороне рации предостережение-приказ.
- Без геройства, Блэр.
В отряде безрассудство себе позволял только Нортон, который на горячую голову мог и под пули кинуться, и лишний раз в морду дать несговорчивому криминальному субъекту, и еще чего выкинуть. Список аргументации был обширный, хотя обычно хватало банального "нахуй-иди-делаю-как-считаю-нужным-я-старший". Но когда кто из подчиненных смел лезть на рожон или геройствовать, то приходилось испытать сожаление от того, что жив остался. Макс Нортон славился тем, какие фееричные Взъебковидения устраивал "героям", отбивая в дальнейшем любое желание действовать иначе, чем в рамках отданного приказа.
Блэр же была человеком проверенным, недоверие к ней было бы неуважением. Ее же он уважал, пускай скорее проглотил бы себе язык, чем озвучил свой секрет.
На сцену вышла очередная третьесортная группа. Толпа приветствовала исполнителей разномастным ревом, вытеснив любые другие звуки, пока из гигантских колонок не раздались первые звуки музыки. Макс снова принялся лавировать в потоке людей, с утроенной внимательностью высматривая любой намек на опасность и с новыми усилиями распихивая плечами разгоряченные весельем тела.

+8

6

Операцию «Рок-н-ролл» готовили целых две недели. Что, по меркам Саймона было чересчур. В целом, конечно, больше пили пиво в гараже и трындели, но всё же. Все пункты плана были выполнены, а это главное.
Сай не особо любил работать в паре, но обойтись без Джона было сложно. Самое главное у него был собственный фургон.
Джон Райтман, представитель славного семейства оборотней из Голдерс Грина, был личностью весьма своеобразной. Худой, какой-то болезненный. Глядя на него сразу рушился стереотип о «животном магнетизме» и «звериной сексуальности». Сай ни разу не видел его трансформации, но подозревал, что и волк из Райтмана такой же облезлый. Но, у парня было одно важное качество – он ощущал выгоду. Просто вот знал, что дело выгорит.
Правдами и неправдами, через знакомых, Ладлоу удалось добыть пропуск. Официально потрёпанный фургон Джона стал транспортом работников сцены. На самом деле внутри было организовано нечто вроде мобильного штаба. Провернуть такое в наш век борьбы с терроризмом – само по себе успех.
В назначенный день проехали на территорию без особых приключений. Припарковались. Саймон высунул недовольное лицо наружу и тут же залез обратно. Термометр показывал сорок восемь градусов (9ºC), но ёбаный ветер пробирал до костей.
- Я никогда не избавлюсь от насморка, - пробурчал Ладлоу.
- Не ной, сам предложил, - Райтман дёрнул плечами. – Утешишься хорошей прибылью.
- Вот потому мне положено хотя бы шестьдесят процентов.
- Не начинай. Договорились же. Поровну.
- Ты ведь знаешь, что жадность – это плохо?
Джон широко улыбнулся, а Сай выругался под нос и принялся раздеваться. Его напарник наоборот напялил тяжёлую кожаную куртку – ему предстояло работать «карманом».
А теперь представьте насколько всё это обидно. Кругом радостные люди, разгоряченные алкоголем и музыкой, разрисованные девочки-неформалки выкрикивают слова припевов, грохочат басы. И среди всего этого великолепия замёрзший и голый Саймон, которому уже раз пятьдесят наступили на ногу, пару раз толкнули под рёбра и чуть не сломали нос. Очередной кошелёк, отойти назад, сунуть его Джону, опять вперёд. И пофиг, что на сцене солист надрывается и хочет, чтобы кто-то был «его маленькой рок-н-ролл-королевой». Зубы-то стучат так громко, что, кажется, перекрывают рёв колонок. И ноги как две ледышки.
На очередном подходе Сай скользнул к напарнику и прохрипел ему в ухо:
- Всё, не могу больше. Пошли греться.
Через пять минут Саймон уже подставлял почти видимые  грязные пятки обогревателю и баюкал в руках кружку с чаем.
- Сколько там?
- Мало пока, - ответил Джон, деловито раскладывая деньги по стопочкам. – Ещё пару подходов минимум.
Сай вытер нос и вздохнул. Снова в бой.
На этот раз ему удалось разжиться ещё и дорогими часами. Хороший улов. Главное – не нарваться на егерей. Парочка тут точно будет. Последнее время «церберы» вообще активизировались. Устроили настоящее полицейское государство. Впрочем, обычные копы тоже. Обложили со всех сторон. А ведь Ладлоу ещё помнил те времена, когда и камер почти не было, и курить можно было в любом пабе. И Саймон был уверен, что дальше будет только хуже. Эти уроды ещё что-нибудь придумают.
Наверно, у всех магов хорошо развита интуиция. И хоть невидимка колдовал из рук вон плохо, но почувствовать какую-то херню умудрился. Сай резко повернулся, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, откуда это нехорошее «чувство жопы». Взгляд зацепился за девушку. По виду – обычная серая мышка. Впрочем, довольно миленькая. Но, она как будто не на концерте, а на похоронах. Губы плотно сжаты, смотрит куда-то вниз. Вроде бы ничего особенного… На такую фигню отвлекаться нельзя. Но, всё же Сай вернулся к оборотню.
- Пошли покурим.
- Только же курил. Давай хоть через минут десять, - ответил Джон.
- Пойдём, - твёрдо сказал Саймон. – Что-то мне нехорошо. Передохнуть надо.
- Ну, пошли…
Райтман покачал головой, и они вместе двинулись к стоянке. Как раз в этот момент со сцены начали петь про смерть.

+8

7

Поскольку Влад предпочитал больше времени проводить в укрытие сопротивления, занимая крайне выгодное положение в мягком кресле и за очередной книгой, поражаясь многообразием разных стилей и богатой фантазии авторов этого века. Особенно книг о вампирах. Оказаться вечером на подобном мероприятии было для его персоны весьма странным занятием. Но всему есть простое и логичное объяснение, предложении «развеяться» поступившее от Александры казалось на тот момент весомым аргументом. Из уст вампиресы прозвучало что-то в стиле «А то скоро как эти книги покроешься пылью. Хотя о чем я, тебе же не привыкать – мумия недоделанная» и со свойственной ей ухмылкой оставила флаер на столике рядом. Еще тогда князю стоило бы понять, девушка просто в очередной раз пытается не просто встряхнуть его старые кости и приобщить к новшествам в этом мире, но и заодно поржать. Именно клоуном сейчас стоя в движущейся массе человеческих особей, Влад себя и чувствовал.
Вампиру не дали одуматься и стоять на месте ровно, поток собравшихся просто почти, что мягко нес его куда-то в сторону ярких огней и громких аккордов доносящихся, кажется со всех сторон. Конечно, князь не был лишен любви к прекрасному, как музыке, так и искусству. Но происходящее сегодня здесь казалось подобием собирающихся крестьян на главной площади в предвкушении крови, то бишь на казнь. По сути это самое яркое в его время развлечения в обычных городах и деревнях. Сжечь ведьму, повесить вора, а если повезет, то можно было посмотреть и на обезглавливание. Правда тут есть сильные отличия, к примеру, контингент присутствующих их форма общения, стиль в одежде. То ты наткнешься плечом на большого мужика с рыжей бородой и в коже, бурчащем что-то себе под нос. То по ногам пробежит молодой паренек в майке с изображением не то монстров, не то людей с громкой надписью названия музыкальной группы. Или на тебя случайно, прольет пиво молодая, но судя по пустым глазам, не только пьяная молодая особо в ярко-розовом топе сочетающимся с кожаной короткой юбкой, фиолетовыми волосами и колготками в сетку. Иными словами это совсем не похоже на то время. Но от того не менее интересное.
Хотя стоит отдать должное, Владу нравились новые направления в музыке и рок, к слову не без помощи все той же Алекс, был внесен в познавательные уроки о современности. И что скрывать, некоторые вещи князь выделял для себя, назваться фанатом он не смог бы, но любителем чего-то громкого, рвущего перепонки и желательно еще хоть с каким-то смыслом в тексте песен – да. Взяв все это в совокупности и перетерпев переполняющее пространство чувство эйфории, ароматов от пота до кислятины, шума в ушах бьющихся сердец в своей какофонии сумасшествия и перевозбуждения, Влад был отчасти рад оказаться тут. В чем-то его новые друзья из сопротивления были правы, ему придется подстроиться и привыкнуть к этому миру. Если конечно он и правда хочет его изменить под свои потребности. А иначе, эта реальность просто сотрет тебя в порошок, кем бы ты ни был и насколько бессмертным.
По совету знающих из сопротивления Влад сегодня снял свой строгий костюм тройку и облачился в привычное кожаное пальто на голый торсом и в непривычных для вампира джинсах. Это явно послужило своего рода маячком для одной из компаний, что приняли его за своего. По коротким обрывкам разговоров и вопросов, адресованных ему, князь понял, что некие блогеры собирающиеся на подобных мероприятиях для знакомства и совместного времяпрепровождения. Не дав и шанса отрицать свою принадлежность к подобным слоям, Влада просто утащили две очаровательные нимфы, решившие взять все в свои руки, забрасывая древнего вампира вопросами о том, откуда он и не против ли угостить их выпивкой? Что говорить, вампир всегда проявлял слабость к рыжеволосым чертовкам, поэтому с улыбкой джентльмена все же поддался заволакивающего чувство вседозволенности, веселья граничащего с сумасшествием и в сопровождении новых знакомых направился к сцене, где как раз уже прозвучали первые звуки музыки из-под пальцев гитаристов.

+7

8

- Да, детка, жги! – Егерь покачивался в такт музыке, не сводя взгляда с очаровательной вокалистки. Образ ангела в сочетании с мощным гроулом создавал дикую смесь. Девушка умело зажигала толпу, не останавливаясь на месте, бегала из одного конца сцены в другой, взаимодействовала с другими музыкантами. В общем, шоу вышло на ура. Жаль, что их отделение заканчивается и скоро на сцену выйдет другая группа. Помимо каверов на известные композиции ребята представили несколько авторских песен, весьма неплохих. Штефан почти не жалел, что пошел, пусть и один.
Накануне ему позвонила Ханна и, с трудом сдерживая кашель и слезы, заявила, что не сможет пойти. Сестренка была убита горем, так как долгое время упрашивала родителей  отпустить её на фестиваль. Штефану пришлось пообещать, что не будет сводить с мелкой глаз на протяжении всего мероприятия.  Только тогда Ханну решили отпустить. Сам Гизе был не в восторге, в последнее время он предпочитал выходные, по большей части, проводить дома. Последние полгода работа забирала все силы, и если Штеф выбирался куда, то в основном в бар с кем-нибудь из коллег или на тренировку с ними же. Но Ханна не желала даже и слышать о том, чтобы  двоюродный брат снова отсиживался дома. И клятвенно пообещала смертельно обидеться, если он не пойдет.  Штефану пришлось согласиться, не обижать же болеющего ребенка.
И сейчас, находясь в толпе возбужденных музыкой и ощущением свободы людей, Штефан буквально впитывал бурлящие и обволакивающие эмоции. Странные ощущения. Мужчина и позабыл, каково это – быть на рок-концерте. «Надо будет обязательно повторить, когда Ханна поправится», отметил про себя Штеф. Группа закончила выступление, и егерь вместе с остальным вопил и свистел, благодаря за выступление.

+7

9

Рамзи не хотела идти на этот фестиваль, и дело было вовсе не в том, что она не любила  рок или толпу людей. Нет, тяжелую музыку Соф уважала, в её плейлисте, наверное, 90% всех композиций принадлежало исполнителем всевозможных течений этой ветки направления, просто девушка устала со смены. Но Джо страстно желала посмотреть на выступление её очередного бойфренда, - где она только находит таких колоритных, красивых, а самое главное – не относящихся к скрытому миру, - мужчин? – а идти одной ей дико не хотелось. Современные рокеры такие странные, ведь именно его обещание развезти их домой после вечеринки, закрытой, исключительно для выступавших, вечеринки стало весомым аргументом, особенно, когда Патрик или Роберт, или как его там, сказал, что он не употребляет ничего, что может испортить ему карму. Видимо Джо не сказала, что работает в баре и, периодически, на пару с Соф, глушит Red Stag и жалуется на свою участь.
В общем, девушки увлеченно общались, пробираясь через толпу и разбитые то тут, то там, палатки торговцев, продающих атрибутику, различные сладости и прочую фигню, на которую можно было накрутить нехилый процент, но, все-таки, быстро продать. В итоге, барменши не удержались и купили себе перекусить, хотя, это вряд ли так можно было назвать, потому что Рамзи взяла сахарную фату, которую с наслаждением лопала и выглядела как ванильная феечка среди толпы готов, панков и прочих представителей, коих привлек фестиваль, а Джо выбрала яблоко в карамели. Ну, она, хотя бы, в татухах вся и вся такая пин-ап детка. Соф очень любила этот стиль, но ей он никак не шел и, поэтому, она восхищалась своей подругой, да и в принципе у рыженькой было очень много плюсов, их отношения, весьма крепкие и давнишние, прошли огонь, воду, симпатичных мужиков, Максин и Дэша. Наверное, с ней ведьма общалась так же тесно, как и с Лолой, хотя вторая по большей части, вызывала желание следить за ней, а не просто молча осушить полбутылки какого-нибудь алкоголя, потому что им и помолчать вместе было комфортно, особенно, после тяжелой смены.
- Всегда восхищалась такими женщинами! – Толкнув Софию в бок, что изучала толпу и медленно поедала свою вату, Джо укоризненно покачала головой, видя, как подруга не разделяет её восторг.
- Я не люблю гроулинг и...
- И соплекорн, я помню. – Рыжая усмехнулась, протягивая ей яблоко и выуживая из-за пазухи серебристую фляжку. – Они уже заканчивают. Но признай – женщина с таким вокалом производит впечатление.
- Бесспорно, интересно, какой у неё голос в обычной жизни? Не думаю, что нежный и ласковый! – Ей только хотели возразить, но выступление подошло к концу и Джо, воспользовавшись второй свободной рукой, свистнула, запустив два пальца в рот. Ещё одно умение, которое так и не могла освоить Рамзи, что едва свистела, сложив губы трубочкой.
Отдав ей яблоко, она отнимает фляжку и делает знатный глоток. Ром прокатывается сладким жаром по гортани и тяжело ухается в желудок. Соф морщится, быстро общипывая вату и жалея, что выбрала её, а не картошку фри, на которую изначально положила глаз.
Ревущая толпа на мгновение затихла, а ведущие уже объявили следующую группу.
- Наши выходят! – Толкнув подругу в бок, сообщила Джо. Она так их называла, потому что барабанщик и лучший друг её нынешнего бойфренда заинтересовался Рамзи и сегодня у них, как бы, первое свидание, что ли. Правда, частично вслепую. Рыжая разразилась криками и овациями, а София вяленько похлопала, надеясь, что ребята действительно чего-то стоят, а не попали на сцену по блату, потому что бас-гитарист сын какого-то там богатенького мужичка.
Народ кричал и веселился и подобная атмосфера, да ещё и алкоголь, потягиваемый из фляжки, начали действовать на Софию благоприятно. Усталость медленно, но верно отступала, кровь побежала по жилам быстрее, а какое-то возбуждение медленно, но верно захватывало сознание и она ловила себя на том, что не просто покачивается в такт музыке, но и подпевает, а иногда, как и Джо, подпрыгивает, и, вскоре, начинает вопить во все горло и вскидывать руки, наплевав, что в одной зажата палочка с сахарной ватой.

Отредактировано Sofia Ramzi (2018-05-06 07:34:47)

+6

10

Настоящее безумие, всеобщая эйфория от концерта, от происходящего заражала. Даже не находясь непосредственно у сцены, можно было ощутить басы по земле, в ногах и в своей груди. Музыка и голоса сливались в единую какофонию, особенно от гроулинга солистки на сцене. Толпа рукоплескала в такт музыке, хотела больше этого безумия. Люди и сверхъестественные существа, сегодня тут все были равны, но не в глазах Лукаса. Что-то должно было произойти, он это знал, видел в своих снах. Или это ему сказал начальник? Так сложно разобраться, разделить сны от яви, но егерь был уверен, что его информация – не плод собственных галлюцинаций.
Лукас, наконец, почти добрался до сцены. Третий ряд, достаточно для него. Отсюда он сможет добиться лучших результатов, уничтожить этих тварей. Пусть и не все, но он нанесёт серьёзный урон сопротивлению, помешает их коварному плану.
Группы сменились, теперь уже группа молодых людей приветствовала толпу. Их название ничего не говорило Лукасу, он не любил этот музыкальный стиль, не разбирался и не собирался разбираться в том, что ему не нравилось. Более того, у него больше не будет такой возможности. Егерь знал, зачем пришёл сюда – у него была миссия, и эта миссия убьёт его. Он взорвёт себя, взорвёт нежить и сверхъестественных тварей, последним, что он услышит будет музыкальная какофония. Не такой Лукас представлял свою смерть, но так уж сложилось. Его участь могла бы быть и хуже.
Солист обращался к толпе, призывал показать себя, выйти из тени. Это наверняка знак, вот чего ждало сопротивление – обращение одного из своих. Пора. Нельзя медлить, скоро весь мир узнает о сверхъестественном,  падёт жертвой коварного плана и начнётся вакханалия на главной площади Лондона. Этого нельзя допустить. Вдох-выдох, перед смертью так сложно надышаться. Лукас не боялся боли, но не представлял, как всё будет, что и как долго будет ощущать, прежде чем умрёт. Плевать, главное забрать с собой этих тварей. Вдох-выдох… Егерь достал свой гронд из кармана куртки. Лёгкая прохлада металла обычно успокаивала его, но только не на этот раз. Однако, теперь прибавилось уверенности в себе и собственных силах. Короткий взгляд на небо, жаль, из-за многочисленных огней не видно звёзд, это было бы красивым последним воспоминанием. Лукас вновь обратил свой взор на сцену, ощущал, как толпа ещё сильнее напирала сзади, стремилась к сцене. Дальше медлить нельзя. Прощайте, семья и друзья, это всё для лучшего будущего. Раз… два… взрыв. Егерь долгими ночами, когда пытался сбежать от своих кошмаров, работа над своим грондом, пытался усовершенствовать его ради этой одной ночи. Его труд оказался не напрасным. Тем, кто находился близко к сцене, не повезло, хотя как сказать, их смерть была довольно быстрой. Взрывная волна нанесла дополнительный урон, разрушила сцену, но хуже всего был всепоглощающий огонь и паника. Из-за ограждений вокруг площади, сбежать от последствий взрыва казалось не возможным. Не везло и тем, кого сбило с ног взрывом или в попытке бежать – бедняг затоптали заживо. Полиция и егеря суетились на месте, пытаясь навести порядок, смертные и бессмертные существа старались спасти свои шкуры, а Лукас… Ему уже было всё равно. От него остался только обугленный гронд, оставшийся лежать где-то на земле…

Когда раздался взрыв, Шелли не сразу поняла, что произошло. В ушах звенело, девушку чудом не задавила толпа. Что случилось? Взрыв? Как такое могло произойти? Она ведь одна пришла сюда, чтобы взорвать в воздух тех, кто не принимал и отталкивал её! Что бы сейчас ни произошло, она не сдаст назад. Нет, они поплатятся за то, что высмеивали её, шептались за её спиной, а порой и оскорбляли в лицо! Шелли выбрала выход, к которому стремилось больше всего людей. Первый взрыв прозвучал у сцены и переполошил этот муравейник? Тогда она отрежет им выход, загоняя в ловушку. Девушка начала пробираться к своей цели, готовая отомстить за себя, за свою жизнь. Она бесцеремонно отталкивала от себя всех, кто попадался ей на пути, кто преграждал ей путь. Нет времени  отвлекаться на них. Главное, чтобы взрывчатка не сработала раньше времени, чтоб никто не выбил у неё из рук детонатор.

"Что? Что происходит?"
Колину повезло, он стоял почти у самых ограждений, всё так до конца и не решаясь нажать на кнопку. Он судорожно сжимал в руке детонатор, оглядываясь по сторонам. Люди кричали, боялись, бежали от огня. Надо было что-то сделать, помочь им! Чувство долга боролось с потаёнными желаниями. В итоге долг и ответственность пересилили, но повлияли на здравый смысл. Колин выронил детонатор из рук и бросился в гущу толпы, к остаткам сцены. Там, наверняка, были люди, которым нужна была помощь! Он поможет, спасёт их, это был его долг. Как он мог допустить мысль о том, чтобы навредить им, забрать чужие жизни, разрушить семьи?! Это не он, нет, но сейчас коп получил шанс исправиться, загладить вину за то, чего чуть ни совершил сам.

+6

11

Можно было сказать, что поход был успешным. Люди, поймавшие волну эйфории от количества алкоголя и громкой музыки, были на редкость болтливы и даже не требовали у Лары документов, когда она представлялась журналисткой. Им было просто в кайф потрепаться и рассказать о собственных эмоциях и любимых исполнителях. Благо адреса и ключи от квартир рыжая у них не выманивала. В толпе были и подозрительные личности, поэтому девушка уже успела на всякий случай прижать сумку поближе к себе. Разумеется, когда ты являешься частью семьи, которая является частью криминального мира, то беспокоится о сумке стоит в последнюю очередь. Но Клара вряд ли бы смогла изменить своим привычкам. Потому что двадцать лет она пробыла обычной девчонкой. Без всех этих колдовских штучек, вампиров и егерей. Да, теперь этот момент должен был ее напрягать. И даже слегка напрягал. Но исключительно как обычного гражданина напрягает отряд полиции, стучащийся в его дверь. Брэдберри не совершила ничего противозаконного. Но предпочитала не попадаться лишний раз на глаза. Поэтому заметив в толпе людей явно на работе, она постаралась свинтить куда-нибудь в сторону. Почему-то интуитивно она немного нервничала. И не могла объяснить себе почему. Так было уже не раз. Паутина страха и опасности оплетала ее сознание, и она ощущала, что что-то не так, что-то уже началось и она не понимает, что. Это заставляло ее то творить глупости, то замирать как кролика под взглядом змеи. Решив, что надо хоть немного перестать нервничать, Брэдберри согласилась на предложение какой-то компании угостить ее пивом, пускай она была и не в восторге от этого напитка. Зато это помогло голове немного полегчать. А с легкой головой стало проще задвинуть на задний фон опасения. Пальцы легко крутили в руках ручку. Во второй руке болтался диктофон. Так было намного проще. В шуме тяжело записать что-то стоящее, но диктофон позволял не пропустить что-то, что она не успела бы записать. С помощью удостоверения прорвавшись к звездному составу фестиваля, Лара занялась своими непосредственными обязанностями. Она ощущала, что поймала за хвост свою удачу. И именно в этот момент раздался первый взрыв. Девушка оказалась достаточно близко к сцене, чтобы ее зацепило взрывной волной. Она успела упасть. Сначала кто-то посчитал что это просто чья-то неудачная шутка. Потому что здесь даже не было видно, что именно произошло, а большую часть свидетелей снесло взрывом. Но потом началась паника. И люди побежали. Да, Клара один раз уже была в ситуации, когда ей грозила неминуемая смерть. И помнит яркий всполох огня, что охватил машину в которой находилась вся ее семья. И было страшно. Очень страшно. Протрезвела рыжая почти мгновенно. Но ее порядком оглушило и чуть не затоптали. Кто-то помог ей подняться с земли и тут же исчез, поэтому Клара понятия не имела кому надо сказать спасибо за то, что она не оказалась затоптанной. Потому что паникующая толпа -  это страшное оружие и одновременно беда. Смотря, на какой стороне ты находишься. Забившись куда-то в угол, Лара какое-то время пыталась восстановить дыхание. Когда опасность угрожала ей, не брату она всегда терялась. Но сейчас главное было выжить. И добраться до дома. И. Девушка машинально влезла в сумку и вздохнула. Нелогичная вещь для обычного человека, но логичная для журналиста. Проверить весь свой инструментарий. Повезло. Она машинально запихнула все в сумку и теперь надо было просто выбраться и добраться до дома. Потому что в таком потрепанном виде вряд ли она еще кому-то нужна, особенно на работе. Да и нервы требовалось полечить чем-нибудь. Но это потом. Где-то начался пожар и установленные в честь фестиваля декорации с грохотом рухнули. Новый приступ паники, а ведьма никак не могла выкинуть из головы навязчивую мысль, что еще не все. Как кадры на пленке мелькали события вокруг. Вырванные из контекста. Болела голова, все еще немного звенело в ушах. Но зоркий глаз выцепил подростка. Лет шестнадцати. Его завалило конструкцией. Не было похоже, чтобы за ним кто-то следил. И никто не пытался вытащить его оттуда. Хотя мальчик кричал и пытался сдвинуть конструкцию. Все это напомнило Кларе самого Винса. И она рванула через толпу, к конструкции. Пытаясь хоть как-то разгрести завал и вытащить паренька. Сил было не много, но иногда адреналин бывает неплохим помощником в такой ситуации.

+7

12

У каждого егеря, каждого, кто хоть когда-нибудь «выходил в поле», каждого, что побывал в шкуре оперативника есть метафизическая «стена плача». На этой стене выбиты имена тех, кого они не смогли спасти. Не прикрыли, не успели, оказались слишком слабы, или слишком напористы. Имена тех, кто погиб по их вине. Иногда и имен нет, только лица. У каждого есть такая стена. У Гизе, что улыбается так, словно с ним никогда не происходит ничего плохого, у Стивенсона, который вечно подтверждает поговорку, что дуракам везет, у Грея, Шепарда, Кинг, Флеминга. Даже у «золотого мальчика» из восемьдесят восьмого и хладнокровного профессионала из девяносто девятого. У каждого. Была такая и у Блэр. Не столь длинная, но каждый, кто был высечен на ней оставался в ее памяти ужасающей тенью, что преследовала ее по ночам. Вина. Этого у Ники было предостаточно.
Она никогда не обещала себе спасти всех и вся. Невозможно спасти всех. Невозможно каждого закрыть барьером от всех невзгод, невозможно искоренить все зло и быть везде, где требуется помощь. В конце концов, она не супергерой. Но… она все равно думала об этом. Надеялась, что у нее получится и раз за разом ошибалась.
Подозрительный объект продолжал торить свой путь все ближе и ближе к сцене, расталкивая трущихся друг о друга людей, покачивающихся в экстатическом восторге, ловящих каждое слово из уст певца, каждую ноту, что исторгали музыкальные инструменты в руках исполнителей. Сполохи пламени, разгоряченные тела, восторженные лица, все сливалось в одну безликую биомассу, в которой маячила одна единственная цель.
- You can't be what you're not, - пронзал пространство певец со сцены, в обрамлении синтетических звуков, которые, подобно ртутным каплям падали в самую душу.
- The more that I reach our or heaven
The more you drag me to hell, -
взревела толпа так, что показалось, что земля содрогнулась. Николь остановилась, мотнув головой и, сжав зубы, втиснулась в просвет между парой пьяных вдрызг компаний. Кто-то схватил ее за предплечье, вынуждая остановиться и выслушать пару ласковых в духе «вы наступили мне на ногу». Ники вырвалась и, ткнув в лицо возмущенному зрителю ксиву, огляделась и тут же выругалась. За это время цель почти подобралась к сцене.
- 3-24, я почти у сцены, нужно подкрепление, - проговорила торопливо девушка, прибавляя шаг, и тихо добавила, - Макс, не нравится мне это.
- One
Еще два ряда, пара увесистых тычков под ребра.
- Two
Цель какое-то время покачивалась в такт музыке, а потом откинула полу куртки. Николь прикусила губу.
- Three… Four…
В руках объекта сверкнула до боли знакомая трубка. Блэр остановилась, не веря своим глазам. Гронд? Какого? Она толкнула плечом одного зрителя, другого, подняла ладонь.
- It's war baby, war baby, war baby, yeah
It's war baby, war, life is war
– громыхнула толпа,
Ее толкнуло в плечо, заставив оступиться, и в этот момент нечто впереди обожгло дыханием дракона лицо, одновременно с невыносимо громким:
- Drag me to hell!
И это было последним хоть сколько-то членораздельным, что смогла услышать Блэр, прежде чем перепонки тряхануло от невозможного грохота.  Глаза застили расцветающие всеми оттенками алого и оранжевого сполохи пламени и кровавые всплески. Треск и скрип металлических конструкций пронзили уши, пропороли сознание ужасающей мыслью. Барьер, что должен был развернуться перед стеной огня и обломков, мигнул и тут же погас, образуя внутри егеря бесконечную черную дыру, в которую провалились все ее силы.
- Боже, - только и успела выдохнуть Ники, прежде чем ее накрыло, отшвырнуло на груду человеческих тел, погребая сверху такой же стонущей плотью. Пахло кровью, смертью и гарью, кто-то непрерывно на одной ноте голосил над ухом, тьма накатывала смоляными волнами, заставляя то отключиться, но вновь прийти в себя, словно Ники тонула в штормовом море.
- Помоги… те…
- ААААААА…
- Госп…
- … милуй нас…
- Сп…
- … те…

Шепотки и гвалт вокруг, и трещание чудом уцелевшей рации на груди, изрыгающей шипящее: «Блэр! Блэр, ответь!». Николь попыталась пошевелиться, оттолкнуть от себя едва подергивающееся тело, отчетливо пахнущее прогорклым шашлыком, от которого желчь подступала к гортани, дрожащими пальцами дотянулась до кнопки, выдохнув:
- 3-24… - но в этот момент звон в ушах сменился рокотом бушующего вала обезумевшей от страха толпы, рванувшей в стороны подминая под себя тех, кто упал, оступился, споткнулся, множа жертвы десятками. Визг, крики, топот, все смешалось в единую какофонию, заставившую отчаянно борющийся с обморочным состоянием разум Николь помутиться и погаснуть.

+6

13

Толпа ревела, как огромный раненный зверь, вопила слова песни, вторя музыкантам. Веселье, эйфория, и никто не догадывается, что призыв "затащить в Ад", очевидно, будет услышан.
Макс не подпевал, не разделял всеобщего помешательства. Не потому, что он был "злоебучим престарелым волчарой", а потому, что предчувствие все еще не хотело отпускать его. Люди вокруг пихали его локтями, плечами и иными частями разгоряченных тел, но Нортон уже даже не удостаивал их злобным взглядом. Сам того не замечая, стал пробиваться поближе к сцене, медленно, осторожно, зыркая туда-сюда, высматривая в толпе что-то ведомое лишь ему самому. Точнее, ведомое не рациональной части его сознания, но некому инстинкту, что не давал ему покоя.
Снова зашуршала рация. Егерь резко остановился, так, что кто-то сзади резко налетел на него, да чуть не грохнулся на задницу. Макс же и не шелохнулся. Склонил голову вбок, вслушиваясь в голос, слегка трещащий в динамике.
- 3-24, я почти у сцены, нужно подкрепление...
- С-с-сука...
Времени на более оригинальные ругательства не нашлось. Нортон уже ускорился втрое, распихивая толпу и продираясь к сцене, которая казалась сейчас особенно далекой.
- Макс, не нравится мне это.
Говорила Блэр тихо, однако сейчас ее слова показались оглушительно громкими, перекрывающими ревущую толпу и бьющие в уши синты.
- Николь! Что там? Что ты видишь?..
Толчок в спину. Сильный, целенаправленный, даже Макс со своей оборотнической стойкостью ощутил удар и пошатнулся. Остановился, резко оборачиваясь и разъяренным взглядом натыкаясь на какого-то паренька. Тот был зол настолько, что не обратил внимания на кипящую ярость во взгляде старшего мужчины, от которой обычно егеря в 39-м шарахались. А вот этот и не подумал отвести взгляда. Слабоумие и отвага. Возмущался он громко, а Макс уже и не разбирал слов, потому что кипел посильнее, чем чайник, глядишь сейчас пар из ушей повалит. Ему нужно идти к сцене. Нужно.
Пальцы сжались в кулак так, что костяшки побелели, чесались от импульса двинуть наглецу в сопатку. Именно в этот момент, когда в голове уже отчетливо завопили мысли о насилии и кровопролитии, а сам Нортон чуть ли не ощутил, как начинает медленное частичное обращение, трезвость рассудка вернулась к нему. Немигающий взгляд наконец-то прервался, егерь моргнул. И выдохнул через сжатые зубы, чертыхаясь. Потянулся за значком, грубо пихнув его под нос парня. Вот это уже возымело эффект, тот как-то поостыл, аж побледнел, а слова так и застряли в глотке. Макс спрятал значок, напоследок одарив задержавшего его скандалиста злобным взглядом, но тот уже отвернулся и торопливо продирался через толпу, подальше от чертова законника. Макс потянулся к кнопке, собираясь снова позвать Блэр...
Грохот взрыва в одну секунду прервал веселье.
Макс стоял спиной. Непроизвольно склонился к земле, накрыв руками голову и зажмурив глаза. Все мысли перебил звон в ушах. Пробыл оборотень в таком положении всего несколько секунд, а показалось, что целую вечность... Распрямился, медленно, развернулся.
Глаза видели только цвет, красно-оранжевый  пламени. И темные силуэты людей.
Запах. Запах бил в ноздри. Паленое мясо. Гарь. Кровь. Очень много крови.
Ноги приросли к земле. Мыслей не было, не было и страха. До того момента, как об него волной не ударилась толпа. Беспорядочные удары отбросили его назад, не сбили с ног только благодаря животной способности держаться на своих двоих (или четырех) несмотря ни на что. Боли от столкновений с телами бегущих не было, она придет только через много часов, вместе с синяками и ссадинами. Зато вернулся звук. Резко, внезапно, врываясь в уши криками ужаса, боли, просьбами помощи. Оцепенения сошло с Нортона не до конца, но ноги, кажется, оттаяли. А еще в голове снова настойчиво забилась мысль.
«... к сцене»
К месту взрыва. Нортон сорвался с места, мчась прямо сквозь несущуюся на него толпу. Тело не ощущало получаемых ударов. Чем ближе он был к остаткам сцены, тем сильнее был жар от огня. Краем глаза он видел, как кто-то упал, но тут же потерял из виду пострадавшего в толпе бегущих в панике людей. Это зрелище напомнило о реальности происходящего кошмара. Здравость рассудка возвращалась, егерь вспомнил, зачем вообще изначально пробирался к сцене. Блэр...
- Блэр! Блэр, ответь! - кричал он в рацию. Ответа не было. В грудной клетке странно заломило, похолодало. Это странное ощущение контрастировало с резко обдавшей его волной тепла от близости пожара. Он был уже близко, в той зоне, где пострадавших зацепило взрывом. Сквозь вопли ужаса Нортон услышал иной звук, привлекший его внимание. Падали декорации, наверняка погребая под собой пострадавших. Макс понимал, что нужно помочь, понимал, что нужно по возможности постараться найти Блэр. Но в этом хаосе он даже не мог соориентироваться...
- 3-24...
Рация шепнула, но следом пошли только помехи, треск, шипение.
«Жива»
Нортон бы порадовался, однако Блэр была до сих пор там, где пламя быстро распространялось. Ухо резанул леденящий душу звук. Похожий на лязг. Нортон замотал головой.
Одна из декораций стремительно прогорала, вот-вот обрушится под своим весом. А на земле рядом лежала девушка. Медленно ползла по земле от распадающейся конструкции, явно не в состоянии встать. Макс бросился к ней раньше, чем сумел полностью осознать увиденное и оценить ситуацию. Лязг повторился. Не успеет. Просто не сможет успеть.
Декорации рухнули.
Успел.

Нортон дышал тяжело. Подхватил раненую на руки. Он отнес ее дальше от огня и снующих в панике людей. Положил на землю, оглядел. Девушка была немногим старше его Авейс. Светлые глаза остекленели от ужаса, смотрели куда-то сквозь него. Макс хотел сказать что-то. Может быть что-то ободряющее... Да не нашелся, что именно. Впервые, когда это было нужно, его обширного словарного запаса и остроумия не хватило.
Левая нога была вся в крови. Рана глубокая. Макс чертыхнулся. Скинул куртку и принялся отдирать рукав рубашки. Ткань поддалась легко и с треском. Что же, полоска для жгута готова. Егерь перетянул ногу пострадавшей выше раны. Девушка всхлипнула, дернулась. Оборотень поднял на нее хмурый взгляд, глянул исподлобья и буркнул что-то успокаивающее. Сам не понял, что. Надеялся лишь, что интонация реально была успокаивающей.
Уцелевшим рукавом Максимилиан утер взмокшее лицо. Пот попадал в глаза и жег их.
Нужно было что-то делать. Даже оказав первую помощь, он не мог просто бросить эту девушку здесь. Макс снова подхватил ее на руки, как можно аккуратнее, стараясь не задеть раненую конечность. Незнакомка даже не пикнула. Нортон понес ее как можно дальше от эпицентра взрыва, надеясь найти хоть кого-то, кто сможет оказать ей помощь. Хоть кого-то... Он не мог возиться с ней, здесь еще сотни, тысячи пострадавших...
- Эми!
Путь перегородил не слишком высокий, коренастый молодой человек, черты которого были трудно различимы из-за перемазанного гарью лица. Однако, девушка на руках у Макса внезапно "ожила", узнала его, перестала изображать мешок с картошкой и протянула к незнакомцу руки. Мужчина забрал у егеря раненую (Эми), та наконец-то заплакала, жалостливо, по-детски, пряча лицо на груди своего друга, бойфренда, а может и мужа. Мужчина говорил Максу какие-то слова благодарности, но тот уже не слышал, нырнул куда-то в толпу и царящий там хаос.
Там он наткнулся на Колина. Конечно же, имени он его знал, однако Макс распознал в нем копа, а значит, что тот поможет ему с пострадавшими. Нортон заметил его только потому, что тот продирался к сцене, хотя остальные стремились прочь оттуда. Егерь бесцеремонно ухватил того за плечо.
- Надо помочь раненым! Что ты слоняешься здесь, как лишний хер на свадьбе?!
Времени любезничать не было, знаете ли, а Макс был в ярости от собственного бессилия. Настолько, что даже не обратил внимания на странное выражение на лице Спенсера, не ощутил ничего, что предостерегло бы его об опасности...

Отредактировано Max Northon (2018-05-19 02:33:40)

+7

14

Сначала Саймон подумал, что это какой-то пиротехнический эффект. Часть шоу на потеху публике. Думал он так секунды две, пока не повернул голову. Отсюда, поодаль от сцены, происходящее напоминало Ад. Крики, огонь. Толпа растекалась подальше от средоточия этого локального апокалипсиса. В воздухе пахло дымом, гарью и страхом.
- Пиздец, - тихо произнёс за спиной Джон.
И от этого короткого слова, а точнее от тона, с которым оно было произнесено, стало вдруг так невыносимо страшно. Так, что короткие волосы Ладлоу стали дыбом.
- Нахер, съёбываем, - глухо добавил подельник.
Но Саймон неуверенно начал двигаться прямо к месту трагедии. Сейчас Ладлоу был видимым, запахнутый в плащ, он шаг за шагом двигался вперёд.
- Эй, ты куда?
Сай повернул голову.
- Нужно помочь, - выдавил он.
- Поехали! Спасатель нашёлся!
Но Саймон обернулся и продолжил путь. С каждым шагом уверенность его крепла, и он сорвался на бег. Ладлоу так и не услышал, как за спиной завёлся двигатель. На бегу невидимка скинул плащ и растаял. Некогда следить за обликом.
Кровь на перекошенных лицах. Где-то кричала женщина. Надрывно, громко. Невидимка помог встать какому-то парню. Наверно так и рождаются легенды об ангелах-хранителях. Если пернатые ублюдки и существуют, то сегодня у них явно выходной. И приходится отдуваться.
Образы отпечатывались на сетчатке, въедаясь в подкорку. Неправильно это! Невозможно! Нельзя так! Сай видел бородатого мужчину, прижимавшего к себе трупик маленькой девочки. Обгоревшее лицо бородача было пустым. Он баюкал на руках искалеченное тельце и не замечал ничего вокруг. Потом была девушка. Неестественно вывернутое тело. Убегающие люди перешагивали её. Некоторые наступали. Саймон метался по площади, пытаясь помочь тем, кому нужна была помощь. Собственно, он помогал людям подниматься на ноги. Многие даже не осознавали, что их под руку держит невидимка. Основная толпа валом схлынула дальше. Чем ближе Сай приближался к эпицентру, тем меньше становилось живых.
Саймон собирался двинуться к самой сцене, но вдруг, будто что-то потянуло его влево. Повинуясь интуиции, Ладлоу двинулся в этом направление. И вскоре увидел её. Сначала даже не понял, а потом готов был закричать.
Николь. Живая, мать его. Даже в сознании. Хотя выглядела она совсем не лучшим образом. Лицо в крови, сама похожа на зомбака их «Ходячих», но, выпучив глаза, продолжает мучить рацию. В этом вся Блэр. Кажется, она выбралась из-под груды тел. Филиал Преисподней в Лондоне. Саймона замутило и он готов был блевануть.
- Мать его, Ники, какого хера ты тут делаешь? Давай помогу.
Он поднырнул ей под руку, помогая встать.
- Я выведу тебя. Нужно в больницу, Блэр… Господи-боже… Держись давай.
Николь, к слову, не такая уж и тяжёлая. Неуместно, но Сай в тот момент подумал, что её тело твёрдое, будто стальные канаты под одеждой.
- Держись, Блэр… Держись. Сука, только не вздумай подыхать, слышишь? Нахер оно. Ты только держись. Пожалуйста, Блэр.
Он говорил это скорее себе. В окружающем шуме слова Ладлоу тонули. Он пыхтел, но тащил девушку дальше. А ещё старался не сдохнуть. И это был даже не страх. Липкий животный ужас. Будто почву выбили из-под ног. Свои проблемы теперь казались чем-то мелким и совсем неважным. Кругом умирали люди. Могла умереть Блэр. Просто вот сейчас перестанет дышать. И можно тогда и самому упасть. Пусть его тоже топчут. Говорят, что после смерти невидимки всегда проявляются. Ну, хотя бы тогда его заметят. Наверно. Кто-то ухватил его за ногу. Сай повернулся и увидел мужчину с развороченным лицом. Он был ещё жив, хотя волочил за собой собственные кишки. Саймон дёрнул ногой, оставляя несчастного умирать дальше.
И он хрипел, размазывая по лицу копоть. Внешне превращаясь в чудовище. Призрачный силуэт в чёрной маске смерти. Один хер на него никто не обращал внимания. Кругом происходили вещи пострашнее.

+6

15

Сумасшествие в этом месте только росло. Опьянённая толпа ревела, крича слова песен, что-то почти не разборчивое, иногда можно было услышать обрывки разговоров правоохранительных органов. Если конечно прислушаться и настроится так сказать на голос человека стоящего где-то в толпе. Именно привычка прислушиваться и умение, приобретенное с проклятьем, давала Владу возможность иногда вылавливать обрывки разговоров Егерей. То, что это были они, догадаться не так сложно. Их манера общения и попытки все контролировать их выдавали. Да даже банально, оглядеться и увидеть людей в форме, что кучками стоят где-то возле сцены, возле выходов и при этом, забыв, что их задача следить за безопасностью людей – это типичная полиция. А вот снующие ребята с рациями, подобно ищейкам, идущих по следам своей добычи – это, конечно же, бравые ребята из ДиХ.
Князь чуть склонив голову краем глаза заметил пробирающуюся мимо девушку, явно что-то заметившую и со всей свойственной упертостью Егерю пробиралась к сцене. С другой стороны вглядевшись в толпу можно увидеть высокого мужчину, что рассматривал толпу, вечно на чеку с взглядом хищника. То там-то тут мелькали лица собранных Егерей, пытающихся как бы сливаться с толпой. Но это не единственные сюрпризы в этом месте. Если позволить себе вглядеться в толпу кричащих и прыгающих людей, вы сможете найти тут и представителей темного мира. Вот мимо как бы скользя, прошла вампиреса, лукаво улыбнувшись князю, признав в нем своего. Иногда в нос ударял запах псины, значит где-то рядом стоит оборотень.
Влад какое-то время искренне поражался тому, что жители ночи так просто сливаются с обычными людьми. Ведут себя так, будто они сами одни из них. Вот компания чуть дальше к сцене от вампира подбадривающе хлопали своему другу оборотню, что заливал в себя очередную банку пива, даже не догадываясь, кто перед ними. Чуть левее ребята показали сплочённую дружескую волну, вскидывая руки вверх, среди которых был паренек с белой кожей и острыми глазами вампира. На мгновение князя даже захватила злость на этот фарс. Он до сих пор не понимал, почему и когда существа ночи сдались и решили смириться со своей участью скрывающийся среди живых? Прикосновение теплой руки к груди отвлекли князя от гнетущих мыслей, рыжеволосая девушка, улыбаясь что-то говорила, бросая полные возбуждения взгляды пытаясь привлечь внимание вампира. Оставалось только улыбаться.
Но в одночасье все перевернулось с ног на голову. В первые секунды князь даже не понял, что произошло, взрыв разорвал звуки музыки и восторженные крики толпы, меняя их на треск метала, треск огня, стоны и крики страха. При взрыве вампир успел сгруппироваться, и волна от взрыва лишь оттолкнула его, а толпа людей послужила своего рода подушкой безопасности. Чудом вампир не наступил на упавших под ноги людей, удержавшись на ногах, при этом не понятно по каким причинам прижимая испуганную рыжеволосую девчушку, что задрожала в его руках листом на ветру и уже совсем не от возбуждения. Она сперва прижималась к вампиру в страхе, но в секунды ее поведение изменилось, стоило ей бросить быстрый взгляд на происходящее вокруг. Она попыталась вырваться из рук Влада, крича что-то про свою подругу. Испуганная толпа заглушала ее вопли, пытаясь, смести ее и князя, смять, раздавить.
- Заткнись! – рявкнув на девчушку, встряхнув рыжеволосую на мгновение, заставив ту прекратить вырываться и застыть лишь всхлипывая. Крики боли, скрежет ненадежных конструкций сцены подгоняли толпу все быстрей и быстрее двигаться в сторону выходов, не замечая тех, кто был ранен и просил помощи, или тех, кто оказалась на земле, упав от взрыва и натиска народу неудачно споткнувшиеся. Этот хаос приобретал кровавый оттенок, донося до вампира ароматы свежей пролитой крови и страха, ужаса который можно было почувствовать на коже, настолько эти чувства сейчас были сконцентрированы в одном месте.
Влад развернулся спиной к толпе, что пыталась утащить его за собой, в очередной раз, встряхнув рыжеволосую девушку, говоря спокойно, громко и четко
- Иди к выходу. – Влад рявкнул на прижавшуюся к нему девушку и просящую не оставлять ее, от чего та вздрогнула и на секунду прекратила реветь. Неуверенно посмотрев еще раз на вампира, и оказавшись в толпе, поторопилась в сторону выхода. Влад не понимал, зачем это ему? Но почему-то новые знакомые этим вечером смогли пусть на короткое время, но заставили его забыть кто он на самом деле. Для вампира прожившего столько лет это очень необычно и, наверное, важно. Иногда забыть, что ты убийца.  Князь рывками двигался против толпы, расталкивая поток из живых тел, бегущих в надежде на спасение к выходам. Вампир искал взглядом, капну рыжих волос, стараясь вспомнить, где в последний раз видел подружку той девушки.
Внимание привлек вскрик. Слева была небольшая суматоха, заминка в движущемся потоке толпы. Там кто-то спотыкался и падал, создавая давку. Влад пробирался туда, чтобы и правда увидеть огненный цвет волос перепутанный в сплетении рук  и мелькающих ног. Девушку уронило от взрыва и не смотря на то что она оказалась на земле, придавленная какими-то телами, именно это спасало сейчас от того что бы ее не растоптали. Растолкав людей и оказавшись рядом с девушкой, вампир понял еще до того как попытался извлечь ее из западни, что у девушки серьезные раны живота. Кровоподтеки на лице и шее, кажется открытый перелом руки. Хватило взгляда, чтобы понять, она не доживет до врачей, даже если Влад будет пробиваться силой через толпу. Он просто не вытащит ее, она все равно уже не жилец. Ее плачь, просьба помочь, что ей больно и страшно. Все это прекратилось в считаные секунды, Влад, осторожно обхватив голову девушки, сломал ей шею. Уж лучше она умрет быстро и без боли, чем будет умирать от потери крови, и затоптана тысячами ног.
Кто-то пробегающий рядом из людей это увидел, очередной крик от Влада шарахнулся парень, создав очередную пробку и неразбериху, уронив кого-то рядом идущего. Это кажется привлекло ненужное внимание.

+7

16

Звон в ушах был нестерпимым. Все остальные звуки прорывались, словно сквозь толстое одеяло. Яркая вспышка света больно резанула глаза, ослепив на несколько долгих мгновений. Чудом удалось устоять на ногах, когда толпа хлынула к выходам, да и просто подальше от сцены, не разбирая  дороги. Внезапно в плечо Штефана вцепилась чья-то рука, но тут же пальцы разжались и слабо скользнули вниз. Егерь успел перехватить запястье какого-то подростка до того, как тот рухнул. Дернул паренька за руку и поставил на ноги.
- Живой? – Для верности Штеф встряхнул мальчишку за плечи. В ответ тот усердно закивал головой. – Отлично. Давай, следуй за остальными к выходу. Хватай за куртки, плечи. Только в этот раз удержись. Лучше всего найди, кого покрупнее, и сядь ему на хвост. – Парень вопросительно посмотрел на егеря. – А я тут пока останусь, прослежу, чтобы кого ещё не затоптали. Бегом!
Гизе, развернул малого к себе спиной и подтолкнул того ладонью чуть пониже лопаток. Тот только успел напоследок оглянуться, но спустя мгновение его кучерявая макушка скрылась из виду. Сам же Штефан развернулся в сторону сцены и стал пробираться к месту взрыва.
- Shceisse… - Дым, огонь, вонь горелой плоти… - Жуть жуткая….
Между тел медленно брела девушка. Вся залита кровью, чужой или своей – не понятно. Движения ломанные, словно у марионетки. Правое плечо опущено, рука плетью висит вдоль тела. Штефан осторожно, стараясь не наступать на тела, подбежал к ней. Девушка не обратила никакого внимания, абсолютно остекленевшим взглядом глядя перед собой, так и шла дальше. Просто врезалась в мужчину и попыталась сделать ещё шаг. Егерь осторожно прикоснулся ладонями к щекам несчастно и мягко вынудил посмотреть на него.
- Хей-хей, взгляни на меня… Ты меня слышишь? – Взгляд незнакомки блуждал в неизвестных далях, но все-таки сосредоточился на лице егеря.
- Что с ней? – Раздался вопрос где-то за плечом. Штефан не отпуская рук оглянулся.
- Блять! Мелкий, я ж тебе сказал сваливать. – Недавно спасенный парнишка стоял тут же, словно тут и был. Егерь убрал ладони с лица девушки и развернулся к пацану. – Ладно, сам напросился. Она в шоке. Рука сломана, а может и плечо. Уведи её нахрен отсюда. И, очень тебя прошу, не возвращайся! Только осторожнее. Попробуйте проскочить мимо сцены. Там огонь, но меньше вероятность, что затопчут. Вот, накиньте, - Гизе скинул свою кожаную куртку.
Парнишка обиженно выпятил губу, но все-таки кивнул и послушно встал возле пострадавшей так, чтобы поврежденная рука оказалась между ними. Застеснявшись всего секунду, положил руку на здоровое плечо, и Штефан накинул на них обоих свою куртку. Под неё бы влез и ещё один щуплый подросток, а толстая кожа должна хоть немного защитить от огня. Девушка в это мгновение подала признак возвращающегося сознания, подхватив сползающую полу куртки.
Жесть, а если бы Ханна была здесь… Но Штефан тут же отогнал мысль в сторону. Её здесь нет, времени рефлексировать нет. - План меняется - я с вами. - Троица быстро стала обходить горящую сцену по широкой дуге. Низенькое ограждение, служившее для ограждения от особо рьяных фанатов, егерь просто пнул ногой. Секция  просто бумкнулась на брусчатку, больше не мешая проходу. Через пару метров им встретился некто из охраны. Здоровенный детина стоял на четвереньках и мотал головой как пес, которому вода попала в уши. Штефан сел перед ним на корточки.
- Алё-у, друг, ты как? Давай помогу встать. – Мужчина, пошатываясь, но смог принять вертикальное положение. Видимо, во время взрыва был где-то неподалеку. Сам уцелел, но взрывной волной приложило. – Слышишь меня? Сейчас все ломанулись к выходам. Скоро начнут кидаться на ограждения, и ещё  больше людей подавят друг друга. Ты сможешь помочь снять хоть одну секцию? – Охранник только кивал в ответ и утвердительно мычал. И отлично, много от него сейчас и не нужно. Только сделать один рывок по выниманию железяки из опоры, дальше дело техники.
… Сквозь дым и огонь, откуда-то из глубин закулисья, едва слышимо прорезался девичий визг. И если бы нервы и все возможные чувства не были выкручены до предела, Штефан бы вряд ли услышал.

+7

17

Музыка и смех. Джо стоит рядом, периодически протягивая её фляжку, и они смеются, подпевая знакомым каверам и просто качаясь в такт музыке, когда слова совсем незнакомы, зато музыка западает в душу. София чувствует, как алкоголь растекается по телу, даря тепло в этот промозглый вечер, а сахарная вата оставляет во рту вкус праздника…
А потом все меняется. Они сначала и не поняли, что произошло, просто вспышка. Огненный цветок, распускающийся из-под сцены, раскидывающий людей, конструкции асфальт и брусчатку. Оглушительный взрыв, после которого в ушах стоял звон, в глазах все плыло и двоилось, палочка со сластью выпала из руки, а пальцы потянулись к шее, ощупывая её, надеясь, что перепонки не лопнули. А внутри царила какая-то всепоглощающая пустота и холод. Сердце замерло в момент взрыва и сорвалось куда-то в район желудка, гулко и нереально медленно ухая где-то там, от чего в груди росла зияющая черная дыра.
Словно в замедленной съемке, девушка видела людей, испуганных, стремящихся выбраться, уйти подальше от голодного пламени, следующего по пятам. Видела таких же дезориентированных растерянно глядящих вокруг себя и тут же падающих вниз под натиском толпы. Видела кровь, видела слезы, видела разинутые в крике рты, видела искореженные тела. И медленно, сквозь звон, ставший привычным, тем самым барьером, что отделял ужасную реальность от мирка, в который Рамзи спряталась, просачивались звуки, запахи вернулись следом, а потом и ощущения. Сердце пустилось в галоп, она задохнулась, и по щекам потекли слезу.
- Соф! – Резкий окрик Джо, что уже несколько секунд трясла её за плечи. – Тебе надо к выходу, слышишь? Я найду Патрика. Тут толкотня, но ты худая, пролезешь через ограждение и иди в ту сторону, где мы видели скорую, ясно? ЯСНО? 
-Да. – Ведьма ещё не отошла от потрясения глотала комок, подступивший к горлу, и явственно чувствовала запах горелой, человеческой плоти, хоть и понимала, что это невозможно. – Иди!
Подруга кивнула. Удивительно, как же она была сильна, по сравнению с эмоциональной шаманкой, чье нутро дрожало и хотелось разрыдаться, сев прям тут на землю, чтобы не видеть развернувшийся перед ней ад. Но ей правда лучше уйти, она будет куда как полезнее рядом с медиками, нежели, со своим ростом и весом, попытается выйти по центральному, не загороженному входу. Вот только, стоило ей полностью вернуться в настоящий мир, девушка растерялась. Голоса и крики, стоны и мольбы о помощи. Тут могли быть близкие люди, постоянные клиенты кабаре, друзья или просто хорошие личности, которым нужна помощь. А потом, перед тем, как решится двинуться к развороченной сцене, куда убежала Джо, чтобы помочь или поддержать, если с рокером что-то случилось, она услышала тонкий, высокий вой и пронзительный, женский крик. Повернув голову в ту сторону, Соф в ужасе округлила глаза. Посреди бушующего ада, неконтролируемой стихии, медленно берущей всех в кольцо, испуганный и потерянный, стоял маленький мальчик лет пяти, может шести. А впереди, уносимая потоком испуганного люда, пытаясь пробиться  нему, кричала мать. Парнишку то и дело сваливали с ног, но каким-то чудом, ещё никто не наступил на него, не толкнул в сторону осинового потока. Рамзи быстро, расталкивая всех локтями, двинулась к нему и, оказавшись рядом, подхватила на руки, развернув лицом к себе и уткнув головой в свою шею, дабы не видеть творившегося вокруг ужаса.
Перед тем, как двинуться к ограждениям, девушка ловит взгляд матери и кивает, давая понять, что не бросит и выведет. Не то, чтобы это её успокоило, но напор не позволял ей вырваться из живой реки.
- Тише, малыш. Я тебя вытащу! – Пообещала она, услышав тихий всхлип над ухом. Видимо мальчик увидел удаляющуюся мать. Она представляла его чувства, поэтому прижала к себе посильнее и двинулась в сторону, выставив локоть правой руки, чтобы люди врезались в него, а не сразу в бок. – Ты увидишь и маму, и папу! Не переживай!
Ей не стоило давать подобных обещаний. Где-то послышался взрыв потише, - взорвался один из баллонов в киосках, торговавших фаст-фудом, огонь добрался и до них, - и новая волна паники подстегнула людей, превратив их в настоящее стадо животных. В конечном счете, Рамзи сбили с ног, и она завалилась на бок, тут же переверчиваясь и садясь на колени, сгибаясь, пытаясь защитить от пинков свою драгоценную ножу, шепча заклинание, что должно было создать вокруг них небольшую зону, к которой, по идее, неприятно приближаться, мини-проклятье, направленное на защиту. Только вот сознание у бегунов было отключено, над ними властвовал страх…

+7

18

У всех из нас есть тёмные и тайные желания, точно так же, как есть также и тёмная сторона, даже если при всем при этом ты белый, нежный и пушистый, что тот первоцвет, распускающийся на альпийском лугу каждую весну. Абсолютно точно таким же человеком была и Ютта, которая при всей своей непогрешимости страдала пламенной любовью не к чему-нибудь, а к мотоциклетному спорту. Почему она и водила мотоцикл, и не могла жить без своего верного двухколёсного коня, который носил её по всему Лондону, и даже туда, куда и доехать было, мягко говоря, весьма проблематично. Но в какой-то момент, когда Ютта проезжала мимо Сити, её словно ослепило ярчайшей вспышкой, она даже затормозила от шока. Повезло ещё, называется, что в зад никто не въехал - а такое вполне могло случиться, вот только кажется её остановка привлекла массу внимания, и всё больше людей стало останавливаться, показывать в сторону случившегося пальцами, а кто-то и вовсе тупо начинал доставать мобильные телефоны, и всё это снимать.
И вот это Ютта просто категорически не могла, не хотела... и не собиралась понимать. В самом деле, как так только можно? Когда случается трагедия, причем судя по всему - национального масштаба - 90 % населения этой планеты что будут делать? Правильно, снимать всё на камеры своих смартфонов.
- Господи боже, вот же оно, настоящее вырождение человеческой расы - подумала Аалтонен, качая головой, - тут даже не надо быть пророком, чтобы сказать с точностью неизвестно до каких тысячных, что даже когда всей планете Земля будет приходить конец, всё равно найдутся придурки, которые будут снимать происходящее, вместо того, чтобы спасать других.
Ну или по крайней мере себя... пусть даже это и отсрочит твою собственную смерть бог весть на сколько времени.

Финка только дала по газам, пользуясь образовавшимся затором, и заторомозившими же людьми - по крайней мере она точно сможет быстрее добраться до места событий. А там... там видно будет, что делать - и нужно ли это будет вообще. Но судя по тому алому мареву от огня, и уже начинающему чадить воздуху, будет нужно что-то делать ещё как. Когда столько огня, и становится настолько трудно дышать - тут уже становится не до разговоров. Перед глазами словно пронеслась нарезка из старой киноленты, которую бережно хранили, а теперь вот снова вытащили зачем-то на свет божий, более того, обновили, освежили и теперь снова кидают её в самую гущу событий, чтобы она никогда не забывала обо всём том кошмаре, что порой происходит вокруг.
На месте же Ютта оказалась буквально в течение десяти минут.

- Jeesuksen Kristuksen..., - в благоговейном ужасе выдохнула финка, паркуясь. Она молниеносно сняла шлем, убрала его в багажник, сама же быстро, как смогла, надела свой рюкзак, и достала свой телефон - но совсем не ради камеры. Нужно было созывать сюда всех своих коллег, срочно. Слава Богу, трубку сняли практически моментально.
- Говорит доктор Аалтонен, из университетской больницы Сент Джордж. На центральной площади в Лондон-Сити во время проведения музыкального фестиваля был только что совершен теракт, нужны срочно машины скорой помощи, полиция и пожарные. Спасибо..., - но не успела Ютта даже трубку положить, как к ней стали пробиваться новые звонки. Даже гадать не пришлось, кто бы это мог быть.
- Ютта, прости что отвлекаю, но дуй..., - финка даже дослушивать не стала.
- Лондон-Сити, знаю. Только что приехала. Пока что буду оказывать помощь раненым на месте, помогать эвакуации. Сегодня будет... ОЧЕНЬ долгая ночь, - и бессмертная положила трубку. Теперь она больше не могла говорить, она нужна была тем, кто всё ещё был жив, кому требовалась помощь, и кто был в шоке, напуган, ранен или просто растерян. Глаза моментально вычленяли ОСНОВНОЕ - кто уже был мёртв, кто сильно ранен, кто просто дезориентирован, и не мог самостоятельно выбраться из толпы. Повсюду был огонь, чад, хаос и крики, люди обезумели от ужаса... и только она понимала, что находится, чёрт побери, по-настоящему в своей стихии. Как там говорилось в новейшей адаптации произведения Конан Дойля? Не война преследует вас, доктор Ватсон - а вы её. Вот точно так же чувствовала себя Ютта.
Февральская революция, Вторая Мировая, Ирак, Палестина, Перу... она снова была дома.

- Помогите!
- Кто-нибудь... о боже, моя рука..., - закрытый перелом, но не сейчас, она не может тратить время на фиксацию только одного перелома, когда вокруг ещё сотни, тысячи людей, которым нужна немедленная помощь. Между тем крики и стоны только усиливались, какие-то же напротив - затухали и тонули в общем гвалте из боли, ужаса и непрекращающихся слёз. Внезапно глаза Ютты нашли чью-ту фигуру, которая сидела, словно съёжившись, стараясь хотя бы как-то защититься от того людского потока, который должен был вот-вот её поглотить под собой. Но нет - только не в её смену. Не сегодня.
- Слышите меня? - Аалтонен осторожно позвала темноволосую, - обними меня за шею. Ничего не бойся, я вынесу вас отсюда. Давайте!. В этот момент стоило поблагодарить все возможные и невозможные силы за то, что она на самом деле благодаря своей крови могла помочь людям - например вынести кого-то из мест, навроде этого, когда вокруг один сплошной хаос, и ничего более вокруг на добрые километры. Ютта старалась держать девушку удивительно бережно, при этом она двигалась достаточно быстро, чтобы как можно скорее передать её уже начинающим подъезжать врачам. Мальчика в итоге удалось даже уговорить сесть к ней на плечи.
- Хорошо..., - выдохнула Ютта, когда они максимально отошли от мест главного скопления пострадавших, и она смогла найти даже что-то вроде небольшого островка, где можно было даже сесть, и при этом находиться в стороне от основного людского потока, - вот, возьмите..., - она протянула девушке из своего рюкзака небольшую бутылку с негазированной водой, - не допускайте обезвоживания. Пейте маленькими глотками, если нужно будет промыть рану - лейте немного. Экономьте воду, пока не подъедет помощь. Хорошо? - и улыбнувшись напоследок, финка обвела глазами территорию катастрофы. Помимо того, что она искала раненых, Ютта выискивала глазами возможных знакомых, друзей... в воздухе заплакали первые сирены, замерцали проблесковые маячки, послышался шелест вертолётов.
- Что же вы так долго... - после чего ласково погладила мальчика, - малыш, ты с кем здесь, с родителями? Подожди их здесь, я найду их, обещаю. Всё будет хорошо.
После чего вновь побежала в сторону основного эпицентра событий.

Заявка гейм-мастеру: Вытащила Софию Рамзи с маленьким мальчиком лет пяти, ребенок сидел на плечах, Софию держала на руках, вынесла за пределы основного скопления людей, в место вроде лаунж-зоны, где возможно даже можно разместить легко раненых. Дала бутылку воды

Полезно

Примерный внешний вид: здесь, только минус мотоциклетный шлем, за спиной - рюкзак с полной аптечкой, запасом воды, термосом с горячей водой, телефоном, бинтами и прочей мелочёвкой.

Отредактировано Jutta Aaltonen (2018-06-01 00:04:10)

+9

19

Никто не обращал на неё внимания. Шелли мало чем отличалась от основной толпы. Те, кто недавно праздновал, сейчас бежали прочь от огненной стихии, спасая свои шкуры от объятий старухи с косой. Они ещё не знали, что спасение это лишь мнимое, что они бегут навстречу своей смерти. Шелли выдавал только безумный блеск в глазах.
С территории вело несколько выходов, хотя коллеги начали снимать ограждения. Шелли продвигалась е одному из основных выходов, где было побольше народу. Главное успеть до того, как эти подлые, лживые существа успеют уйти от её мести. Шелли торопилась, расталкивала всех вокруг. Она не обращала внимания на тех, кто упал или не успел подняться. Несколько раз она чуть ни поскользнулась на чём-то мягком, почти жидком. Плевать! Шелли не замечала ничего вокруг, кроме своей цели. Не могла думать ни о чём, кроме своей мести.
И вот, она у выхода. Девушка резко развернулась лицом к обезумевшей толпе, смотрела в эти напуганные глаза. Как же они жалки… Теперь они узнали, как ощущала себя она всю свою жизнь! Кто бы ни устроил тот, первый, взрыв, оказал ей услугу. Час Шелли настал. Вдох-выдох, ей не страшно. Этот мир не стоит того, чтобы о нём горевать, задерживаться в нём. К тому же, она умрёт не одна. 
Такое простое движение – нажать на кнопку, и всё закончилось, девушка отомстила и, наконец, обрела покой. Больше ей не будут сниться кошмары, больше её никто не будет унижать. Путь, который раньше вёл к спасению, теперь стал дорогой к смерти, ловушкой. Второй взрыв унёс очень много жизней. Слишком много тел, которые толпились у одного небольшого прохода. Напуганная толпа вновь впала в панику. Мнимое спасение оказалось уловкой самого дьявола, иначе и не назвать. Куда теперь бежать? Где можно избежать ужасной участи? Паника была настолько сильной, что казалось, её можно коснуться или ощутить горький привкус на кончике языка…

Колин вновь пригнулся. Ещё один взрыв? Как это возможно? Он должен был быть единственным с бомбой на этом празднике жизни. Как получилось, что три совершенно незнакомых человека, не сговариваясь, решили взорвать себя и целую толпу на фестивале именно в этот день? Что же произошло, что они решили разрушить чужие жизни, стать на миг богами, меняя и разрушая чужую судьбу? Ему самому об это шептало подсознание. Всё началось с желания защитить семью, переросло потом в месть, а после тайные желания переросли в агрессию и садизм, который полицейский доселе проявлял лишь в своих снах. Идея со взрывчаткой пришла Колину, как он думал, спонтанно. Сейчас он недоумевал, когда и как успел стать таким "слабым" Когда успел ступить на скользкую дорожку зла? Матушка бы разочаровалась в нём, узнай она, на что чуть ни пошёл её сын. К счастью, он вовремя одумался. У него был шанс исправиться и всё исправить.
Первый шок и растерянность прошли, как только его окрикнул строгого вида мужчина, ещё до второго взрыва. Его обращение было грубым, но ситуация не располагала к долгим дискуссиям и вежливости. Колину это было нужно. Он встрепенулся, начал помогать пострадавшим.
Второй взрыв уже не выбивал мужчину из колеи, хотя он сильно удивился. Он помогал раненым, указывал направление тем, кто в состоянии шока не понимал что и куда. И каждый раз коп возвращался за новыми жертвами первого взрыва. Тут было не так много народу, который путался под ногами, но ситуация – критичней. Пожар, разваливающаяся сцена и техника вокруг… Там, у выхода была лишь груда тел и снесённые взрывной ограждения. Нет, он был нужнее тут.
Никто, даже сам Колин, не задумывался о том, что может рвануть и третья бомба. Ведь полицейский больше не был намерен причинять кому-либо вред. Да, он помогал пострадавшим, и полностью забыл о валявшемся где-то на земле детонаторе.
Колин как раз выносил на себе парня лет двадцати, которому оторвало руку, и явно была вывихнута стопа. Перед ними встала ещё совсем маленькая девочка. Мужчина успел подумать, "Кто же водит таких крох на рок-фестиваль?". Но потом этот вопрос перестал его волновать по одной причине – малышка держала в руках нечто блестящее и с интересом вертела в руках. Казалось, она не замечает огня и паники вокруг, совершенно не боялась. Наверняка просто находилась в состоянии аффекта.
- Малышка, ты чья? Подойди ко мне? Что ты там нашла?
Мужчина говорил с ней мягко, ласково и осторожно вытянул свободную руку вперёд, надеясь, что она отдаст ему свою находку. Но у маленькой девочки были на этот счёт свои планы. Она посмотрела на Колина своими огромными карими глазами и яростно замотала головой из стороны в сторону. Девочка прижала к своей груди детонатор и сделала шаг назад от незнакомого дяди.
Колин решил действовать иначе, попытаться заговорить ребёнка и отвлечь. С собственными детьми эта уловка почти всегда срабатывала.
- Ну, ладно. Давай тогда вместе поищем твоих родителей? Только сначала отведём дядю, - он кивнул на свою ношу, - к врачу. Он тяжело ранен.
Девочка вновь замотала головой, а потом, в этом Колин готов был поклясться, со злобной усмешкой посмотрела на него и тут же нажала на кнопку.
Третий и последний взрыв уступал по силе  первым двум и унёс куда меньше жизней. Колин изначально пытался создать слабую взрывчатку, чтобы не навредить окружающим слишком сильно. Рядом с ним почти никого не было, только раненый парень, девочка и пробегавшая мимо пара. Их всех разнесло в клочья.
Вот так судьба в обличии смерти забрала и последнюю, третью, жертву с её жатвой. Где-то вдали, наслаждаясь результатами своих трудов и страхом людей, наблюдал за происходящим Кромешник. Это будет громким заявлеием, переполошит весь Лондон, но никто так и не подумает на него. Ещё слишком рано, главное действо ещё впереди, только после него он заявит о своём воскрешении. Эти же жертвы были анонимным предвестником куда большей беды.

Отредактировано Caine Blackheard (2018-06-16 10:48:43)

+6

20

Она не знала, сколько прошло. Неделя? Месяц? Пара секунд, или несколько часов? Сознание плыло по черным волнам, которые, покачиваясь, все сильнее и сильнее затягивали ее в густую смоляную трясину, освещенную рыжими сполохами, словно тонкими капиллярами, заполненными лавой. Они пронизали самою суть бездны, в которой не было ничего, лишь темнота и покой.
И это напугало Николь куда больше, чем огонь, взрывы и безумный оскал масок страха, в которые превратились лица живых и мертвых. Она глубоко вдохнула, тут же закашлявшись и засипев. Черная масса давила на грудь, стискивала ноги и руки, не позволяя выплыть, выбраться наружу, что вызвало лишь еще более отчаянное сопротивление со стороны егеря. Выбраться, открыть глаза, оглядеться. Произошедшее казалось какой-то дурной шуткой, быть может, кошмаром.
В какую-то секунду Ники даже подумалось, что вот-вот, сейчас, она проснется в своей кровати, туго спеленутая простыней и одеялом, а будильник, который через три минуты взорвется знакомо раздражающей мелодией, оповестит лишь начало последнего дня января, нелегальная охота на вампира с братом останется позади, а до рокового фестиваля будет еще несколько часов. Но когда слипшиеся от крови и грязи ресницы все-таки позволили распахнуть глаза, первое, что предстало перед мутным взглядом егеря, было лицо… чужое… покрытое копотью, сажей… обожженная и содранная в некоторых местах кожа обнажала темную плоть, но глаза… глаза в которых застыли удивление и ужас, остались целыми. Ники шумно вдохнула, тут же закашлявшись от невыносимой вони, машинально дернулась, отталкивая от себя труп, совершенно бесполый и, распихав в стороны накрывшие ее тела, села, позволяя себе оглядеться.
Это был Ад. Тот самый Ад, который призывали фанаты, прежде чем произошел взрыв. Огонь, тьма, копоть, мечущиеся тела, падающие и поднимающиеся, какофония криков, стонов, трещащих балок, вой пламени, пожирающего все, до чего он мог добраться, запах гари, запах пота, запах закипающей крови. Если бы Николь была верующей, пожалуй, она бы подумала, что уже мертва, ведь даже боли, которая наверняка должна была быть, не ощущалось. Проведя раскрытой ладонью по лицу, девушка заметила, что ее шлем где-то потерялся, сорванный или взрывом, или последующим ударом, благо не оторванный вместе с головой, в которой стоял такой гул и звон, что хотелось опуститься на землю, зажать ее между коленями и покорно ждать, пока все вокруг не стихнет. Но подобного Блэр себе позволить не могла. Дрожащие и непослушные пальцы кое-как нащупали рацию, уцелевшую разве что только чудом.
- 3… 3-24, - пальцы не сразу нашли нужную кнопку, да и наушник был вырван с мясом, оставалась надежда лишь на микрофон, который едва бы смог уловить тот еле слышный, сиплый голос, что срывался с губ Николь. Гортань саднило, как при ангине, трахея словно размоталась на отдельные полукольца, но девушка все же смогла выдохнуть едва слышное, - нахожусь в эпицентре взрыва, тут…
«А есть ли сейчас хоть какой-то смысл в докладах? - всплыла резонная мысль, заставившая Ники замолчать, сглатывая очередной болезненный приступ, однако следом выкристаллизовалось привычное, - сомневаешься – следуй Уставу», - а по Уставу нужно было доложиться.
В голове опять зазвенело, словно ее мозги превратились в моток колючей проволоки, которую наматывают на огромный стальной лом.
- … тут все совсем плохо, - прошептала Блэр, глубоко вдыхая ртом и чувствуя, как к горлу подступает желчь, наполняя глотку горечью, переваливающейся через корень языка. Егерь сжала руку в кулак. Потерять сознание в очередной раз она не могла себе позволить. Да, черт подери, она не могла себе позволить даже рассиживаться столь долго на одном месте. Она на работе, мать твою! И раз она жива и в порядке, то…
Уцепившись за эту мысль, как за соломинку и скрипя зубами, Ники оперлась ладонями о то, что, определенно, раньше было людьми, чуть ли не на четвереньках выкарабкиваясь на то, что можно было назвать «землей».
Это был Ад. И то, что выросло перед ней в ту секунду, когда, казалось, она уже была готова подняться на ноги и приниматься за работу, вызвало у девушки лишь сдавленный вскрик:
- Мать его, Ники, какого хера ты тут делаешь? Давай помогу, - оно едва угадывалось в оранжевых сполохах, грязное, и в то же время просвечивающееся в нескольких местах. Ники машинально выставила руку, попытавшись отгородиться барьером, но существо лишь поднырнуло под нее, помогая егерю встать.
- Я выведу тебя. Нужно в больницу, Блэр… - оно поминало Бога и материлось одновременно, смешивая английскую речь в такую мерзотную какофонию, что от нее мутило сильнее, чем от раскачивающегося под ногами мира. И все же Николь успела выхватить знакомое «в больницу».
- Нет… - она было уперлась, но тело не слушалось, волочась следом за «чертом», что пытался вывести егеря из эпицентра Преисподней, по чужим телам, мимо мертвых и умирающих, мимо плачущих над близкими, мимо исступленно воющих в ужасе. Он тянул ее вперед и вперед, умоляя, требуя, заставляя оставить тех, кто просил о помощи и спасении, и, возможно, именно его голос и вернул девушку в реальность, заставляя окончательно вспомнить, где она, кто она, и кто тот, кто пытается ее спасти.
- Лад… лоу… - каждое слово, каждый слог вызывает лишь очередной приступ кашля. Ники упирается заставляя невидимку остановиться, - как…ого… хера? Я… не могу…, - воздух из легких не просто заставляет голосовые связки дрожать, он рвет их на части. Девушка морщится от боли, сглатывая очередную порцию вязкого дерьма, наполняющего рот, но все же выдыхает, пытаясь вырваться, - пусти, бл… я должна им... п… дол…
И в этот момент земля вновь содрогается, уходя из-под ног. Новые языки пламени с мгновение лижут ночное небо, уступая новым крикам. Шум и безумие опять поглощают все вокруг, заставив Блэр не просто отшатнуться, а буквально завалиться на Саймона. Очередной барьер вспыхивает едва заметной пленкой и тут же гаснет, высасывая и так малые крохи сил и вызывая такую острую боль в голове, что девушку вновь мутит.
- Боже… - Ники замирает, глядя, как было нашедшая путь к спасению толпа, разворачивается, ошалелым стадом пытаясь прорваться в противоположном направлении, не обращая внимания ни на кого, не видя ничего перед собой, оглушенная, обезумевшая, превращающаяся в животных, что ищут лишь спасения для себя и, быть может, для своих близких.
«Должна быть там, остановить… сделать хоть что-нибудь!» - у Ники больше не было сил и желания объяснять что-то невидимке, она вытягивает руку, только сейчас замечая, что перчатки на ней нет, как нет и половины рукава, который не то прижарился, не то просто прилип к черному от незнамо чего предплечью. Она сможет их остановить. Разделить. Двумя, тремя барьерами. Если потребуется, заключить каждого в тюрьму из магии, но не допустить новых жертв, надо лишь сконцентрироваться, лишь найти в себе силы отбросить волнами накатывающую боль, что теперь тянется жаркой волной от загривка вниз к лопаткам и пояснице.
Магия вырывается не потоком, но тонким ручейком. Однако ее хватает, чтобы накрыть мерцающим куполом одних, упавших под ноги толпе, закрыть стеной других, на мгновение, всего на несколько секунд задержать третьих, не позволив толчее перерасти в давку. И это придает Николь сил. Мыль о том, что ей удастся, у нее получится... стабилизировать поток здесь, а потом... потом вернуться к эпицентру, потушить огонь, заняться ранеными и убитыми, накрывает ее с головой, отсекая все остальные и, кажется, даже приглушая боль. Теперь очевидно... это был всего лишь шок, временная слабость. И Ники делает было шаг обратно...
Но Ладлоу, словно специально, выдергивает ее из этого состояния, оттаскивает в сторону от бегущих на них людей, волочет куда-то в сторону, не обращая внимания ни на что. Ни на мольбы, ни на просьбы, ни на ругань. Хотя, может быть, она и не произносит этого вслух. Быть может вся ее ярость так и остается в голове… в мыслях. Злость на гребаного Саймона, который не позволяет ей выполнять ее работу, злость на тех ублюдков, кто устроил это безумие, злость на себя, готовую, казалось, бы ко всему, но так и не способную сделать ничего полезного, да еще и в итоге спасенную долбаным информатором. И эта ярость высасывает из Ники последние силы, давая невидимке шанс вытащить ее, и выбраться самому из этого ада.

+6

21

Сначала был страх. Но совсем уж какой-то хлипенький. Пищал мышкой где-то внутри черепной коробки. Саймон никогда не считал себя таким уж смелым. Всегда предпочитал делать ноги от опасности. И сейчас отсутствие паники скорее было порождено каким-то ступором в мыслях. Что-то перемкнуло в голове, не давая поддаваться общей истерии. Может быть осознание того, что теперь от него зависит жизнь Блэр.
Вместо страха откуда-то пришла злость. Причём на всех. В первую очередь на тех, кто устроил этот взрыв. Потом на людей, которые, словно стадо овец, пёрли напролом. Но больше всего, пожалуй, на Николь. Егерь ещё что-то рыпалась, пыталась кого-то спасать, ругалась. Мать твою, она похожа на ходячий труп. Неизвестно, насколько её садануло. Героиня, блин.
Потому Саймон с остервенением пёр девушку подальше… от всего. Просто туда, где можно вздохнуть.
А потом ударило ещё раз. Причём дважды. Ладлоу замер, беспомощно выругавшись. В этот момент захотелось кричать и плакать. Потому, что просто не может быть так плохо. Не может Господь, если он вообще есть, быть мудаком настолько. Слишком жестоко. И он бы сдался. Просто упал бы. Потому, что это всё чересчур. Но Никс опять решила стать героем. Поставила барьеры, чтобы спасти людей. Кольнула неприятная мысль, смог бы он сам так? До капли, не жалея себя самого. Не смог бы. Вот обокрасть кого-нибудь и исчезнуть – это всегда пожалуйста. Всё испортить? О, в этом Саймон спец. На конкурсе никчёмных придурков он сидел бы в жюри.
И в этот миг родилась чёткая мысль, что Ники не должна погибнуть. Только не сейчас и только не здесь. Пусть он будет мудилой, эгоистом, бесчувственным и всё такое прочее. Пусть Николь потом его ненавидит, поносит на чём свет стоит. Это уже не важно. Но пожертвовать собой он ей просто не даст. Нахер это! Нельзя спасти всех. И хрен он сдастся.
И Саймон потащил её дальше. Кажется, магия выкачала последние силы егеря. Она уже особо и не сопротивлялась. Пару раз послала туда, куда джентльмены не ходят, но это нормально. Это даже хорошо, раз ругается – значит живая.
В один момент он просто споткнулся. Полетел прямо на асфальт, не имея возможности даже выставить руку. Расквасил нос и разбил колено. Николь завалилась ему на спину. Ладлоу захрипел, снова поднимаясь на ноги. Размазал по подбородку кровь, вперемешку с копотью и грязью. Невидимкой он уже точно не был. Чёрный человек, создание Ада. Наверняка кто-то из людей, которые сейчас просто не обращают внимания, вспомнят его. И решат, что в тот день демоны ходили среди смертных. Или ещё какую-нибудь хрень придумают. Они всегда придумывают.
Никс повисла на его плече как-то уж совсем безжизненно.
- Блэр, мать его, только не вздумай…Слышишь? Я вытащу тебя,  - кажется, он повторяется. – Пожалуйста, не оставляй меня.
Он снова споткнулся, но на этот раз грохнулся на колени. Прошлая ссадина отозвалась резкой болью, заставив Ладлоу взвыть и стиснуть зубы. Но, одновременно, боль словно прояснила разум. Сай просто закинул Ники на спину, держа за руки, выпрямил ноги и потащил дальше.
Кто-то слева истошно заорал в ухо:
- Мы все подохнем!
В крике было столько отчаянья и боли, что Сая передёрнуло. Но вопившего уже оттеснила толпа. Потому Ладлоу ответил не понятно кому, скорее всего самому себе:
- Мы выберемся.
А дальше было как видение. Они просто вынырнули из толпы. И Саймон увидел девушку в мотоциклетном костюме. Может быть дело было как раз в непривычном облачении. А может в том, что незнакомка не кричала и не бежала куда-то в панике. Она помогала. Сай ясно видел, как она металась от одного пострадавшего к другому. И, кажется, его всё-таки контузило, но ему показалось, что он видит хренов нимб над головой этой «Матери Терезы».
- Помогите, - заверещал Саймон.
Точнее захрипел. Горло страшно саднило. Но он прокашлялся.
- Пожалуйста, она ранена! Помогите!
Он не дошёл совсем чуть-чуть. В очередной раз запнулся, напрочь разбивая пальцы на босых ногах, рухнул на землю, придавленный Николь. От удара клацнула челюсть, и потемнело в глазах. Саймон подумал, что надо бы встать, но вместо этого только застонал, закашлялся, брызгая кровью. Сейчас бы исчезнуть совсем. Чтобы ничего не осталось. Только пустота. Пустота и тишина.

+3


Вы здесь » London. Jekyll & Hyde. » Скрытый город; » [31.01.18] Мой мир в огне;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC